Героев выбирает небо...
Шрифт:
Побродив немного между рядами, пришёл к нужному месту. Здесь все было интуитивно понятно. Хочешь что-то купить из продуктов, тебе в одну часть рынка, хочешь купить вещи или что-то отремонтировать, добро пожаловать в другую часть рынка. Есть ремесленники, которые готовы сделать товар под заказ или усовершенствовать уже имеющийся. Хочешь перекусить? И это здесь можно организовать в два счета. В общем, тотальная всесторонность и функциональность.
Харчевня «Жар и мангал» находилась, со всеми остальными кабаками и столовыми, как раз в середине рынка. Это была целая улица из заведений, разделяющая рынок пополам. Я зашел внутрь помещения и на мгновенье ослеп от темноты, царившей там. Людей было немного, но я и не ожидал особой толпы, потому что еще было полуденное время, и люди еще не спешат идти на обед. Но пару посетителей всё же, было. Один мужичек, уже в изрядном подпитии, сидевший за прилавочной стойкой, и компания крепких мужчин в самом конце зала у окна. Похожи они были, скорее всего, на моряков, во всяком случае, они не военные это точно. Ни формы на них, ни какой-либо экипировки, так по пистолету у каждого, да и все. Зал был большой и достаточно уютный. Мебель простая, но очень массивная и предположительно тяжелая. Я думаю при потасовках, такой мебелью сильно не покидаешься и не повоюешь. Это мудрое решение со стороны хозяев не экономить на мебели, хотя наверно в этом экономия и заключалась. Лучше один раз потратится на прочную вещь, чем постоянно покупать дешевую халтуру. В
Подошёл к стойке, за которой стояла очень симпатичная, уже не молодая, но довольно приятная женщина. Типажом она была похожа на Екатерину, жену Виктора. Здесь, как я заметил, многие женщины такого возраста были чем-то друг на друга похожи, с округлыми формами, но не толстые, скорее аппетитные. Это как я понял, и была Лариса, по крайней мере, с кухни басовитый голос окликнул ее именно так. Сел за стойку, поздоровался и кинул рюкзак с вещами себе под ноги. Она сразу посмотрела на меня, ответила на приветствие улыбкой и поинтересовалась, что я буду пить. На улице было очень жарко, а я уже пару часов бродил по рынку, изредка захаживая в лавки, которые меня привлекали. Поэтому жажда меня мучила основательно. Флягу я по глупости оставил на подворье Виктора. Спросил, что есть, и она предложила холодное пиво, холодный лимонад и как она выразилась ледяной, божественный узвар. Лимонад сильно кислый и я его не люблю, пиво было рановато, да и мне сегодня еще на работу устраиваться, так что, остановился я на узваре, тем более это был один из моих любимейших напитков, который мы с братом часто пили в детстве. Подождал, пока дамочка принесёт мне напиток и взялся за переговоры. Отрекомендовался и в ответ получил подтверждение своей догадки, это именно та Лариса, которая мне нужна. Рассказал, что новенький в городе, приехал по делу, а порекомендовал мне к ней обратиться Фёдор, с которым я имел честь торговать. Она понимающе кивнула, подтвердила, что действительно есть у нее комната, но она была не переделана из сарая, а представляла собой второй этаж сарая, как надстройка. Она описала мне интерьер, не забыла рассказать, что там очень аккуратно и чистенько, а вход у меня будет отдельный, тоже со двора, но отдельный. Меня это очень даже устраивало, но я не услышал главного, сколько она хочет за аренду. Собственно, этот вопрос следующим и прозвучал. Она заулыбалась и сказала, что одного серебряного в месяц ей хватит. В придачу, она каждое утро будет готовить завтрак из расчета и на меня тоже. Я секунду подумал и решил соглашаться, тем более что ночевать сегодня мне уже негде было, а возвращаться к Тепляковым я не хотел. Она очень обрадовалась и сказала, чтобы я приходил сюда к девяти вечера, когда у нее закончиться смена. Затем предложила оставить рюкзак с вещами, прямо тут, в харчевне, пообещав закрыть в кладовую, под собственную ответственность. Я подумал, что это хорошая идея, так как ходить везде с такими баулами, значит привлекать к себе внимание. Образ типичного приезжего: бегающие глаза, удивлённое выражение лица и огромный рюкзак за спиной. Хотя в моём мире этот образ дополнялся еще наличием фотокамеры с большущим объективом какой-нибудь очень дорогой и известной фирмы. Отдал ей вещи, положив на стол серебряную монету, объяснив при этом оплату вперед, жестом доверия с моей стороны, в нашей скромной сделке. Расплатился за напиток. Она улыбнулась, сказала, что ей приятно это слышать и смахнула монетки со стойки, ловким, едва уловимым движением. А я, допив узвар, который просто сводил зубы холодом, направился в последнее, на сегодня, место — устраиваться на работу.
Вышел из трактира налегке, словно стал сам легче вполовину, аж не по себе сделалось. Захотелось даже пробежаться, размять уставшее от груза тело, особенно плечи, затёкшие от лямок рюкзака. Но это была не лучшая идея, поэтому пошёл прогулочным шагом, не спеша, осматривая диковинки рыночной жизни, нового для меня мира. Заканчивая прогулку по базару, решил заскочить в ряды с одеждой, прошвырнулся по ним и прикупил себе сменное нижнее белье, носки местного фасона, ничем особым не отличающихся от привычных мне, разве что простотой и прочностью, что очень важно в этих краях. Здесь вообще все делалось на века, так, как и должно было быть. Это в прошлой жизни все было на выброс при малейшем намёке на изношенность, так как любых вещей хватало с избытком, а дефицитные можно было пересчитать по пальцам. Но именно это мне и нравилось здесь, что вещи качественные и о них хотелось заботиться, они имели свой неповторимый шарм, представляя собой, в основном, эклюзивы ручной работы, которые не найдешь в фабричном количестве, в любом уголке страны. Так размышляя о фундаментальности, казалось бы, простых вещей, я дошел почти до конца рынка, к входу, через который зашел. Решил вернуться к Тепляковым и забрать свою лошадь. Делать нечего, надо учиться верховой езде. Иначе поход на фабрику Орасмара пешком, мог вылиться в многочасовое путешествие. Я купил себе пару горячих пирожков у миловидной старушки и съел их на ходу. Шел, наслаждаясь чудесной погодой, хотя было жарковато для этого времени года, но это было в моем мире.
Дойдя до подворья, увидел скучающего Илью, сидящего на крыльце. Руки его были сложены на коленях, а голова лежала на них, как бывает, дремлют на парах, ленивые студенты. Он, изредка поглядывал в сторону дороги, и едва завидев меня, подбежал к калитке. Первая мысль: что-то случилось. Я ускорил шаг, а он, оглядываясь по сторонам, указал мне жестом на конюшню. Зайдя на подворье, я направился за ним, сгорая от нетерпения и любопытства.
— Что случилось Илья? Ты меня ждал? — С тревогой в голосе и в мыслях, выпалил я.
— Да дядя Камиль. Случилось. — Чуть сбиваясь протараторил он.
— Выкладывай, не томи. — По внешнему виду парня я понял, что он не сильно встревожен новостями, а скорее опасается, что нас кто-то увидит вместе за беседой. Он явно хотел рассказать мне какие-то вести.
— Дядя Виктор вернулся с хутора, сказал, что хутор пытались сжечь. Но вероятно у поджигателей ничего не вышло, и сгорел только сарай.
— Тот сарай, в который мы убитых отнесли с Глебом? — озадачился я.
— Тот самый, и частично дом обгорел, но так полностью сжечь его не получилось, только фасад почернел. Дядя как вернулся с хутора к коменданту поехал на допрос. Он по приезду на хутор, застал там дознавателей и когда увидел сгоревший сарай, расспросил их. Они ему и рассказали, что когда прибыли, он уже тлел углями, и рухнул. Те, кто там лежал, сгорели почти до костей и даже клочка одежды не осталось. — Не очень последовательно и путано пересказывал мне Илья, всё что знал.
— А, сейчас Виктор дома уже? — Продолжил уточнять я.
— Он и сейчас у коменданта, но перед этим, он заезжал домой, привез портфель какой-то, переоделся с дороги и поехал к коменданту. А я остался ждать Вас.
— Так он не рассказал тебе, что там случилось? — Посмотрев в глаза Илье, задал я вопрос.
— Нет, но я слышал, как он все это рассказал Катерине Александровне. Мне показалось, что это важно. Может это как-то поможет найти убийц моего папы? Вот я и решил рассказать все Вам.
— Погоди Илья! Может и поможет. Но сначала надо разобраться. Так ты говоришь,
он привёз портфель? А откуда привёз, с хутора или он по дороге заезжал куда-то? Что в портфеле знаешь?— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Илья — Меня радом с ним не было, а докладывать племяннику он не обязан. Он вообще никому, теперь, ничего не обязан докладывать, он теперь глава семьи и ему виднее, что и как.
— Это ясно. — Подтвердил я. — Все же он вряд ли мог бы увезти что-то с хутора. Сыщики не позволили бы. Это все же вещественное доказательство, а не просто вещица. Значит он портфель забрал где-то по дороге. — Рассуждал я вслух, но уже скорее для себя, чем поясняя это парню. Ситуация складывалась довольно интересная, и странноватая. В банальном захвате имущества Степана Теплякова, а именно табуна скаковых лошадей, а также в его убийстве, просматривались достаточно прозрачные мотивы, а теперь проявляются уже две странности. Почему ночью, после налёта на хутор, часть тыманцев приехали на ночевку из города. Они были уверены, что их соплеменники не оставили там в живых никого, но почему они поехали не со всеми? Зачем была нужна такого рода задержка? А теперь поджег фермы, более походивший на уничтожение улик, а именно трупов тыманцев. Еще мне не давал покоя факт о ночном визите, во время нашего с Глебом пребывания на хуторе, а именно приезд последнего из бойцов, который взял в заложники Глеба в доме. Лошадь его нам так и не удалось обнаружить, он ее сознательно либо прогнал, либо оставил на подъезде к хутору. Почему? Не пешком же он пришел? Здесь как-то не стыкуется одно с другим. Ну да ладно — это уже не моя забота, а скорее органов правопорядка города Орасмар, хотя и мой интерес был затронут, так как в доме, в том погребе где прятался Илья, мы с Глебом оставили трофейное оружие. Судьба которого, была сейчас мне не известна.
— Ты не знаешь, наше оружие дознаватели нашли? — Спросил я скорее для успокоения, чем рассчитывая получить удовлетворяющий меня ответ. Но поэтому поводу Илья ничего не знал, дядя ему не рассказывал. Стало ясно, что ничего не ясно. Сначала, у меня и вопросов не возникло, но факт поджога уже был интересным. «Ладно посмотрим.» — подумал я, решив при этом заскочить на хутор, как только появится свободная минутка, посмотреть, что там к чему.
— Спасибо Илья! Если будут новости, ты забегай, я собираюсь поселиться у одной женщины на подворье, ее Лариса зовут, она работает в харчевне «Жар и мангал» управляющей. Потрепал его по белокурым волосам и направился к выходу из конюшни, где была привязана лошадь.
Да последние пару дней по насыщенности событий, могут дать фору не то, что моей прежней жизни, но и среднестатистическому голливудскому боевику. Голова шла кругом от всего происходящего, я даже моментами не мог поверить, что все происходит со мной на самом деле. Но сколько себя не щипал, а сон не проходит. Значит не сон. Что ж оно и к лучшему. По — мимо общей усталости организма, постоянной загруженности мозга в размышлениях обо всем происходящем, на меня свалились невиданные мною ранее приключения, щедро сдобренные смертельными опасностями и интригами. Это все придавало сил, воспламеняло детскую страсть ко всему неизведанному и таинственному. Разжигало в душе огонь авантюризма с легкомысленным налетом беспечности, и бурлило во мне, будоража воображение. О такой жизни мечтает каждый ребёнок и подросток, который взахлеб зачитывался приключенческими романами и фантастическими боевиками любимых писателей. Эти мысли и образы приливами и даже серьезными волнами-цунами накатывались на моё сознание, прорывая плотины брюзгливости, ханжества и баррикады из собственных страхов. Я жил. Наверно впервые по-настоящему, я понимал значения фразы: «Жить — вдыхая полной грудью». Именно это сейчас со мной происходило, и останавливаться я не намерен.
Дорога под копытами лошади уплывала назад, седло поскрипывало в такт движениям, размеренный стук по брусчатке, словно тиканье часов, отщелкивался от подков, и это все меня убаюкивало, принося легкое состояние задумчивости. Я не спешил, чтобы не разворошить былые раны, натертые непривычным седлом, находящимся на спине у столь подвижного транспорта, но пора было привыкать, к такому передвижению и терпеть дискомфорт. Здесь обычные трудности моего мира, были нормой, а вот то, что меня ожидает дальше сложно и представить. Как найти брата, с чего начать? Я не смогу ходить по улицам, чужого для меня мира, где люди в большинстве своём привыкшие к тяготам и трагедиям, связанными с утратами родных и близких, и расспрашивать их, не видели ли они человека похожего на меня как две капли воды. Да и оставался ничтожный шанс того, что Кадима уже нет в живых, но я в это отказывался верить. Мы близнецы, и если бы с ним что-то случилось, я бы это наверняка почувствовал. Я особо не верю в судьбу, но сейчас, я был готов поверить даже в существование розовых единорогов. Человечество во все времена бьется над вопросами о смысле жизни и каждый человек в рамках этой борьбы ищет смысл своего собственного существования, а еще важнее предназначения. А мне выпал шанс обрести этот смысл. Понять для чего я был рожден и, попробовать, выполнить своё предназначение и может в этом случае я смогу с гордостью сказать себе, что прожил жизнь не зря.
Тем временем улочки и улицы, переставали пестрить жилыми домами и подворьями. Все меньше и меньше стесненные плотностью застройки, что была похожа на муравейник к центру города, дома здесь были словно многоуровневые замки. А к окраинам города, дворы домов были все больше и шире, включая в себя не только жилые здания, но и функциональные постройки, по типу сараев, которые также впечатляли своими габаритами. Но вскоре и такие подворья стали разделяться внушительными промежутками между их границами, и больше уже походили на маленькие хутора, между которыми могли поместиться такие же, по размеру территории. Так обычно и бывает, когда подъезжаешь ближе к городской черте или к промышленной зоне. Вот и тут так было. А оно и правильно, зачем людям травиться смогом, который выбрасывает в атмосферу целая фабрика, а если фабрика не одна, а если их с десяток и заводы там и еще что. Люди здесь жили по всему здравомыслящие и в большей своей степени адекватные. Может уровень образования не тот, но я уверен, что это обусловлено реалиями и потребностями здешней жизни, а не общей необразованностью. И я уверен, что люди в этом мире изучают только полезные профессии, а не учатся на менеджеров, экономистов, политологов и филологов. Так сказать, любая профессия хороша, в которой не приходиться лопатой махать да мешки на спине таскать. Вот взять меня. Я по сути-то ничего и не умел бы если бы, не занимался саморазвитием, параллельно оттачивая мастерство и азы торговли. А торговля она везде необходима. Это структура социальной жизни любого развитого общества. Но торговли без производства не существует, поэтому первостепенное — это навыки и умения что-то производить своими руками, а уже потом уметь это грамотно продать или обменять. Эти мысли в голове, которые я перекладывал из одних ячеек памяти в другие на подсознательном уровне, давали мне возможность переосмыслить и свои жизненные ценности, обрести понимание действительно важных вещей и откинуть всю шелуху, совсем недавно имевшую для меня значение. Изредка я поглядывал на карту, нарисованную Фёдором, и отвлекался от философских тезисов, пытаясь разобраться в картографических нюансах, явно не очень опытного картографа. Получалось это с переменным успехом. Я пару раз сворачивал не туда, и мне приходилось возвращаться обратно, огибая не малые строения, обнесенные заборами. Людей здесь было совсем мало, а порой улицы были достаточно пустынны. Лишь некоторые груженые повозки, запряжённые лошадьми, встречались мне по дороге, давая шанс уточнить путь к фабрике. Но спустя пару часов я справился с этой задачей и подъехал к массивным деревянным воротам, на которых красовалась медная табличка: «Орасмарская Оружейная Фабрика».