Чтение онлайн

Жизнь в таком месте многому учит. Малыши все еще верили в то, что однажды мама вернется за ними и заберет домой, где будет любить и баловать. Но дети постарше, умудренные горьким опытом, уже ничего не ждали, а просто с сожалением наблюдали за время от времени уходящими в неизвестность друзьями.

Незнакомец шел быстро, я едва за ним успевала. К восьми годам я уже много чего узнала, поняла и умела здраво рассуждать. Разве должен ребенок в восемь лет быть таким? Я шла молча, не упираясь и торопясь, подстраиваясь под быстрый и мелкий шаг ведущего меня человека. Как только двор скрылся за поворотом, я поняла, что старая жизнь закончилась и больше никогда не вернется. Теперь я буду жить в другом месте и с другими людьми.

Мы подошли к старой машине-развалюхе, он помог мне сесть на заднее сиденье. Двери жалобно заскрипели, мотор вздохнул и мы двинулись в путь.

Вскоре знакомые зеленые луга сменились незнакомыми плохо асфальтированными дорогами и я поняла, что мы уехали далеко. Мотор тарахтел, кашлял и захлебывался на подъемах, в незастекленное окно влетал горячий летний воздух, раскидывая мои волосы по лицу и поднимая их вверх к самому потолку. Машина вырвалась из тесных сельских улиц на свободу - дорога тянулась через зеленеющие поля, уходящие в даль, за самый горизонт. Ровные ряды сахарной свеклы на одном поле, цельный кусок пшеничного поля, шум шелестящей на ветру кукурузы на другом… Я закрыла глаза, представляя, что сижу на заднем сидении красивой новой машины, а за рулем мой отец и мы едем домой…

Когда солнце было уже в зените, моя голова раскалывалась от постоянной тряски, а желудок урчал в такт мотору, мы добрались до пункта назначения - это был огромный добротный дом на окраине какого-то незнакомого поселка. Высокий свежевыкрашенный забор пока еще скрывал от меня двор, но я уже слышала блеяние ягнят и кудахтанье кур.

Мы остановились у ворот. Машина дернулась, громко бахнула и заглохла. Эффектное появление. Незнакомец помог мне выйти из машины и подтолкнул в спину рукой. Я пошла к воротам, которые распахнулись, как только мы подошли ближе. Нас встречал какой-то старик. Увижу ли я хоть одного молодого человека? Будут ли тут другие дети? Полюбят ли меня здесь?

–  Пелагея Федоровна уже заждались.
– Сказал он моему сопровождающему, не обращая на меня абсолютно никакого внимания, словно я не стояла прямо перед его носом.
– Стол уже накрыт, гости собрались.

Я услышала слово “стол”? В ту же секунду я ощутила жуткий голод - мы были в пути около трех часов, ни разу не остановились и даже не перекусили! Сейчас я бы не отказалась от каши с яичницей или хотя бы кусочка вчерашнего хлеба.

Мой сопровождающий пошел вперед к дому, словно забыв обо мне, но я пошагала следом, и тут же была перехвачена молодой девушкой.

–  Стой, глупая! Куда ты?
– спросила она, смеясь, держа меня за руку.

–  Я иду есть.
– Ответила я со всей детской непосредственностью.

–  Тебе не туда. Там живут хозяева. А ты будешь жить здесь.
– Девушка указала рукой на пристроенный к конюшне флигель.

–  Здесь? Почему?

–  Так хозяйка распорядились. Пойдем!.
– Она взяла меня за руку и повела в мой угол.
– Меня Ариной зовут, а тебя?

–  А я Аня.
– ответила я, оглядывая широкий двор, заставленный сараями и засаженный зеленью.
– Что это за место?

–  Это дом твоей названой бабки, Пелагеи Федоровны.

–  Названая бабка?
– опешила я.
– Это как? Откуда у меня бабка?

Арина пожала плечами и отворила двери. Внутри флигеля было чисто и даже уютно - печь, кровать, маленькое окошко, столик и стул.

–  Здесь ты будешь жить, Аня.
– Сказала она.
– А кушать будешь с нами вместе.

–  С вами?

–  Да, с работниками. Сюда на двор приходят работники, а живем здесь я, да супруг мой, Степан.

–  Спасибо, Арина.
– ответила я, усаживаясь на свою новую кровать и удивляясь ее интересному говору.

–  Ты передохни с дороги, а я пока стол накрою. Как раз к обеду поспели.

Она ушла, оставив меня одну. После езды на таком разбитом корыте, я чувствовала себя изможденной: голова болела, кости ломили. Я сняла свои новые, но покрытые слоем пыли туфли и с ногами залезла на кровать. Сколько еще ждать? Когда я увижу свою названую бабку? Рада ли она видеть меня? Зачем меня забрали из приюта? И, самое главное, кто назвал ее моей бабкой? Такое имя - Пелагея...

От этих мыслей меня оторвала Арина. Она отворила дверь и позвала за стол. Я поспешила помыть руки и занять место за небольшим столиком в их с мужем флигеле. Здесь было точно так же чисто и уютно, как и у меня, но комната была гораздо больше. На печи кипела похлебка, в сковороде доходили пирожки. За столом уже сидел ее муж Степан, в ожидании.

–  Приятного аппетита!
– пожелал он, подмигнув мне. Степан показался мне одним из тех богатырей с картины.

–  Спасибо!
– ответила я, улыбнувшись. Любое проявление теплоты всегда вызывало во мне ответные чувства.
– Приятного аппетита.

Когда теплая гречневая каша с котлетой были запиты вкусным компотом и в желудке появилась приятная тяжесть, я решилась спросить, когда я увижу бабку и зачем меня сюда забрали, где они были восемь лет и чего теперь от меня хотят? На эти вопросы у Арины не нашлось удовлетворительных ответов, хотя я узнала следующее: бабка мне не родная, она была первой свекровью моей матери. Кроме нее здесь жил еще ее муж. Других родственников у меня не было. Причину, по которой они меня забрали, ни Арина, ни Степан не знали. Увидеться с бабкой я должна завтра, сегодня у нее гости.

Поздно вечером, когда уже давно смерклось и на дворе все совсем затихло, я услышала шаги - Арина возвращалась в свой флигель.

–  Как ты тут, Аня?
– шепотом спросила она, заглянув в мое окно.
– Не страшно самой-то?

–  Нет, Арина, совсем не страшно.
– Ответила я, приврав. Я уже давно пряталась под одеялом, накрывшись с головой на кровати.
– А ты откуда идешь?

–  Да гости разъехались, я убралась в зале, да посуду перемыла. Пелагея Федоровна любят просыпаться в чистоте. Готовься завтра на аудиенцию. Спокойной ночи!

–  Спокойной ночи, Арина.
– Прошептала я, укладываясь под одеяло.

Сон не шел. Я крутилась в своей постели почти до самого утра. Чистая мягкая постель была непривычна, свежий воздух и, самое главное, тишина - все это было новым и необычным. Вечер и ночь я провела одна, в своем флигеле слушая, как где-то в сарае вздыхает корова и конь лягнет пару раз копытом по кирпичному полу - и снова тишина.

Как описать мои чувства? Впервые за восемь лет я осталась абсолютно одна. Во дворе мычала и кудахтала скотина, возились уходящие домой работники, из дома доносились звуки музыки и смех. Я сидела у открытого окна, подперев щеки руками, слушая приглушенные звуки праздника и размышляя над тем, что будет завтра - вдруг я не понравлюсь им? Что будет, если понравлюсь? Заберут ли меня в дом? Где я буду жить? Где буду учиться? Отправят ли меня назад в приют, если я не подойду, или выгонят за ворота и я буду скитаться одна по улицам в поисках еды и крыши над головой? Тогда я впервые задумалась о своем отце и моих счастливчиках брате и сестре, которых он не бросил. Почему он так поступил именно со мной? Где они сейчас? Живы ли? Вспоминает ли кто-то из них обо мне, или они думают, что я умерла? Как всегда, я задавала слишком много вопросов, на которые никто ответить не мог.