Генофонд нации
Шрифт:
На этот раз поставить блок Вадим Токмаков не успел…
В кафетерии на балюстраде второго этажа с грохотом опрокинулся стул. Вскочивший с него Чуй тоже готов был куда-то бежать, что-то делать. Но его компаньон Ноздря был мудрее и опытнее, чем полковник ФСБ, бездумно бросивший Вадима Токмакова на шахматную доску вестибюля, и тем самым его засветивший.
Ноздря понимал, что нельзя переть буром – рога обломают. Поэтому спокойно поднял стул и сказал, усадив Чуя на место:
– Измена катит. Лакай свою бурду и валим.
– Но ведь…
– На заразе поставь крест.
– А Флорка…
– Флорка – ежовая маруха, нас не вломит.
– Нукер?
Ноздря пожал плечами. Нукер теперь
…Всегда полезно носить при себе пистолет! Заточка, легко проколов шерстяную ткань пиджака, с размаху уткнулась в прочную оружейную пластмассу рукоятки ПМ, скользнула вдоль, пропарывая мягкую кожаную кобуру, и закончила свой грозный путь на клетчатом полу вестибюля. Правда, чтобы бандитская пика там оказалась, Токмакову пришлось выбить локтевой сустав ее владельцу. Но это уже мелочи. Гораздо более серьезной проблемой представлялась Вадиму порча казенной кобуры. Это была последняя точка, которая подвела итог не сложившейся операции ФСБ и Госнаркоконтроля.
Зато налоговая инспекция праздновала победу, составляя акт о неприменении контрольно-кассовой машины. Какому из трех силовых китов достанется халат, нашпигованный героином? Флорку уводили под руки двое в штатском, но впереди и сзади шествовали с «кипарисами» бойцы ОМОНа.
Ведомственные игры…
В распоротой кобуре пистолет не держался. Размышляя над тем, куда его запихнуть, Токмаков почувствовал взгляд краснорожего америкоса.
– Пока Карел Бредли жив, – сказал тот о себе почему-то в третьем лице, – он не забудет вашего героического поступка. Вы спасли мне жизнь! От имени уполномочившего меня… гм… американского народа… позвольте… позвольте вот – эти часы.
И американец вдруг сдернул с руки массивный браслет, протянул его Токмакову:
– Спасибо! Не отказывайтесь, пожалуйста! Это будет дипломатический скандал – ведь у нас теперь стратегическое сотрудничество!
Токмаков поморщился: только дипломатического скандала ему не хватало для полного комплекта неприятностей. Но и в долгу оставаться было не в его правилах. С сожалением он снял с руки свой хронограф «Полет». Часы были памятные, их вручил ему Сергей Борисович Ксенофонтов, внук первого секретаря коллегии ВЧК, соратник Дзержинского.
Токмаков протянул часы америкосу:
– Не привык быть в долгу. Живите по московскому времени.
Смешно, но американец обрадовался как ребенок:
– О-о! Супер! Может быть, вам чем-то помочь? Ну, вы понимаете, маленькое одолжение, которое останется между нами…
Токмаков поднял глаза. Бредли ему определенно не нравился. Такое было ощущение, словно встречал его где-то раньше, причем эта встреча обоим не доставила радости.
– Да, есть такое маленькое одолжение, – сказал Токмаков, – которое вы можете мне оказать. Садитесь в самолет и летите себе к едрене фене! В смысле в Америку. Но при этом держите дочь за руку, чтобы она снова не вляпалась в какое-нибудь дерьмо!
Пистолет Токмакова решил положить во внутренний карман пиджака. На случай, если кто-нибудь решит снова потыкать в него заостренными предметами. Предчувствие подсказывало Вадиму, что охочие до таких дел пацаны могут отыскаться в городе Саратове.
Интуиция обманула капитана только в одном. Это был не пацан, это была девчонка. Одна из тех вчерашних «белоснежек». На выходе из гостиницы она всучила Вадиму скульптурную группу «Мы красные кавалеристы», удивительным образом напоминавшую картинку с упаковки печений «Вагон вилз».
Не сумев отбиться, Токмаков прижал к груди скульптурную группу. При
этом Чапаев больно уколол его своей острой сабелькой. Видимо, дала знать о себе классовая ненависть. Как-никак, Токмаков был сторожевым псом капиталистического государства!3. Курс – фактория!
Спустя четверть часа после того, как прозрачные створки дверей гостиницы «Саратов» сомкнулись за последним американским гостем, на шахматный пол вестибюля выкатился моющий пылесос «Вакс». Человеку свойственно захламлять обжитые им территории. Так и блицпартия между наркодельцами и правоохранительными органами в лице ФСБ, Госнаркоконтроля и неожиданно сделавшей ход конем налоговой инспекции оставила после себя немало мусора. Разорванные полиэтиленовые мешки и рассыпанные веером ценники из сувенирного киоска, несколько окурков и форменного образца пуговица, матрешка, раздавленная тяжелым ботинком.
Матрешка была единственной жертвой операции. В остальном обошлось без стрельбы и крови, хотя мощный «Вакс» и с ней бы справился. В качестве трофеев милиции достались Нукер и его заточка, а налоговой инспекции – Флора вместе со всем содержимым ее ларька. Это без особого труда сумели выяснить люди Ноздри, крутившиеся в вестибюле рядом с операми, и незаметные в поднявшейся суматохе.
Дальше для Ноздри и Чуя, терпеливо дождавшихся конца хипежа, начиналась область догадок и предложений.
Про налоговую инспекцию Ноздря знал, что там не бьют. То есть Флорка их не вломит. Да и вообще отмазка у нее железная. Она приобрела халат у кустарей и знать не знаешь, что зашито в его подкладке. Поступила же летом в Саратовские пекарни партия мака из Казахстана, где мак был смешан с маковой соломкой. (Про эту партию дури, отправленную конкурентами, Ноздря сам раструбил через местных щелкоперов.)
Нукер тоже был надежен. Хотя люди слышали, как старший душман [82] сказал ментам, которые паковали Нукера в луноход:
– По пути выверните его налицо [83] . Пока не скажет, кто его послал, в контору не возвращайтесь. А дорогу выберите подлиннее.
Подобное напутствие означало, что Ноздря и Чуй должны выбрать дорогу покороче. Короткую дорогу к тому или тем, кто их кинул под танк, сорвав многосоттысячную сделку в «зелени». Поскольку дело касалось не только денег, но и авторитета подельников, их торговой марки «made in Чуй», они решили лично во всем разобраться.
Одна наколка у Ноздри была – фактория [84] . Ночной клуб «Клозет». Место сбыта наркотиков – точка пересечения многих интересов. Если хозяин фактории не деревянный пояс [85] , то не откажется помочь. А если откажется… Что же, Ноздря давно мечтал опробовать на ком-нибудь свой невиданный кишевник [86] .
С такими планами наркодельцы спустились из кафетерия на черные и белые клетки холла, начисто отмытые импортной техникой. Здесь к ним тут же подтянулись пешки – бойцы Чуя.
Нет, партия еще не закончилась, просто Ноздря и Чуй находились в цейтноте. Но следующий ход – он был за ними!
Глава восьмая Меж двух остаться наголо [87]
1. «Ах, мой милый Августин!..»
Кто рано встает, – тому Бог подает. Артур Николаевич Стреляный, он же конфиденциальный источник Крученый, а в криминальных кругах – Перо, привыкнув жить двойной, тройной жизнью, и к этому постулату подходил с двойной меркой.
Поднимался он всегда не позже семи, с полчаса работал в тренажерном зале, где была, в частности, ростовая мишень для метания ножей, затем плотно завтракал шкворчащей яичницей с салом, запивая ее холодным пивом, – идеальное сочетание для усмирения похмельного синдрома, если таковой имел место. Затем следовал зеленый чай с горстью инжира или фиников и… не менее крепкий и сладкий сон часов до одиннадцати.