Генеральская дочка
Шрифт:
Генерала не удовлетворяла подготовка Хайвановых, но он рассчитывал, что минут пять-семь они продержатся. За это время – по плану номер один – Илья Петрович должен был вместе с Машей и Никитой спуститься в бункер, где все было подготовлено для автономного проживания. Шеломову предстояло позаботиться о себе самом, а также о Тусике, маэстро Баретти, генеральском камердинереофицианте-шофере, Машиной горничной и посудомойке. Все они, кроме Тусика, проживали во флигеле, были совершенно беззащитны, и генерал Кисловский оправдывал себя тем, что потенциальные агрессоры, увлеченные грабежом главной усадьбы, до них не доберутся.
По плану номер два Илья Петрович, вооружившись любимым Ремингтоном 1913
Илья Петрович усмехнулся еще раз и увидел перед собой Тусика.
Лицо Тусика озарялось улыбкой. Илья Петрович взял Тусика за подбородок, притянул к себе, поцеловал в теплые мягкие губы. Тусик, красиво двигая бедрами, пошла по направлению к своей спальне.
Генерал смотрел ей вслед и думал – куда ему: к Тусику, к себе, а может – проверить посты? Находясь в раздумье, Илья Петрович словно застыл посреди гостиной с лицом, выражавшим какую-то почти детскую безмятежность. В таком состоянии он мог находиться долго. Нужно было, чтобы кто-то хлопнул в ладоши. Или – кто-то позвонил по телефону. Но никто не хлопал в ладоши, никто не звонил.
Маша, измочив слезами подушку, безмятежно спала, и ей снился знаменитый рок-певец: он сидел на их пристани с удочкой, спустив белые жилистые ноги в воду, дымил чинариком, был счастлив.
Шеломов, улегшись на узкую койку свою, вытянув вдоль тела руки, давно спал, как всегда – без снов.
Тусик, чувствуя, что Илья Петрович задерживается, вынула из-под подушки сложенную пополам книгу в мягкой обложке, еле заметно шевеля губами, углубилась в чтение.
Маэстро Баретти снился Неаполь, снилось, как он, совсем маленький, наблюдает за готовящей соус бабушкой: сколько прошло лет, сколько соусов приготовил маэстро, а такого, как у бабушки, не получалось никогда, и этот навязчивый сон Нино просматривал раз за разом в надежде, что увидит тот ключевой бабушкин секрет, поймет, чего не хватает в его собственных соусах.
Камердинер-официант-шофер не спал. Он крался по коридору флигеля к комнате горничной.
Горничная, притворяясь, что спит, ждала шофера-официанта-камердинера и в очередной раз давала себе слово, что этой ночью она его, такого напористого и умелого, прогонит.
Посудомойка же лежала под Лешкой Хайвановым. Она думала о том, что он ничем не лучше Сашки. А еще о том, что пора брать расчет и перебираться южнее.
А Сашка Хайванов, болтая ногами, сидел на мостках генеральской пристани, в нарушение всех инструкций курил, сплевывал в почти что черную воду. Ему хотелось приключений. Он думал про разбойников. Лихие ребята! А что, если уйти к ним? А?
8
Пока в удалении от столицы шла своя разнообразная жизнь, двутельный адвокат неспешно спускался в туалет концертного зала. И, как Сашка Хайванов, думал про разбойников, но без хайвановского шального романтизма. Прежде двутельный прикидывал – разбойникам недолго шалить и изгаляться:
на волне предвыборной кампании, к середине осени, власть свернет шеи этим инфантильным дилетантам. Потом, одно за другим, случились покушения на главарей двух самых мощных кланов; двутельный встретился с работавшими на эти кланы коллегами и понял: шалили не дилетанты, не инфантилы, а люди оснащенные, опасные, дерзкие.К такому выводу его и подвели коллеги.
– Мой клиент, – сказал первый, – был застрелен из винтовки М82А1. Таковы результаты баллистической экспертизы. Оружие спецназа стран НАТО. Входное отверстие с шарик для пинг-понга, выходное – с футбольный мяч…
– А мой клиент, – продолжил второй, – ответил на звонок по личному мобильному. Взрыв! И головы как не бывало!
– Но почему вы думаете, что… – только и начал двутельный, но его перебили.
– Наши клиенты уже были близки к окончательному примирению. В качестве первой совместной акции должно было стать освобождение области от этих пионеров… – разъяснил второй.
– Но пионеры сыграли на опережение, – продолжил первый.
– У них была информация, – кивнул второй. – И возможность подменить мобилу или всунуть в нее заряд.
– И достать такую винтовку. – Первый съел листик салата.
– Но это все вне нашей компетенции. – Второй тоже съел листик.
– Зато мы знаем, что вы, по поручению Ильи Петровича, собирались выйти на контакт с этими лесовиками. – Первый чуть наклонился вперед. – Я говорю про разбойников…
– Только не говорите, что это неправда. – Второй тоже наклонился вперед. – Понимаете, после долгих лет работы с клиентом становишься почти членом семьи, знаешь о таких вещах…
– Семьи во всех смыслах, – сказал первый. – С вами все равно бы встретились наследники наших клиентов и попросили бы ускорить поиск контактов.
– Но они обуреваемы жаждой мести! – патетически воскликнул второй.
– Или очень рады переменам и своему продвижению и просто продолжают начатое дело, – снизил пафос первый.
– А мы хотели бы вам помочь приобрести эти контакты и…
– И в тот же момент предостеречь. Главарь разбойников имеет на вас зуб.
– Это – Дударев, сын полковника, Дударев-младший. Вы же представляли в суде интересы товарищества помещиков. Вы отняли у полковника дом…
– И ускорили его смерть!
Вот так новости! «Мне не хватает только персональных врагов! – думал двутельный. – Моя работа – ничего личного, а враги появляются. Я же пешка, пешка, пробивающая оборону, я же никто, только мелочь, а враги… Как это нехорошо, как это неприятно, мне могут устроить какую-нибудь пакость, вываляют в перьях или что-то похуже… Похуже…»
Двутельный сидел за столом один, коллеги, оставив папку с документами, заплатив – каждый – свою треть – по счету, покинули кабинет ресторана. Двутельный сидел и думал, что удача вновь выкинула фортель, вновь, обернувшись птицей яркой расцветки, перелетела на дальнее дерево, оставив в его руке блестящее, тускнеющее от долгого и пристального рассматривания перо. Он раскрыл папку, увидел фотографию Дударева-младшего. Это была фотография из личного дела. Молодой человек в погонах лейтенанта. Ничем не примечательное лицо. Разве что – горькие, глубокие носогубные складки.
Двутельный подумал, что это, возможно, предвестие трагической судьбы, прогнал лирические мысли и углубился в чтение. Отвлек его официант, вежливо интересовавшийся – не нужно ли чего? Двутельный через плечо посмотрел на официанта, чья предупредительность и профессиональная сноровка произвели впечатление и на него самого, и на его коллег: официант словно угадывал их желания, обслуживал тактично, возникая словно из-под натертого пола кабинета ресторана именно в тот момент, когда в нем возникала нужда.