Чтение онлайн

А вот тут я сразу сильно озадачился. Как очень скоро выяснилось, все трупы, что образовались в Монтрё за последнюю неделю, то есть все эти французы, немцы, эсеры и британцы, вдруг резко попались на зубок журналистам. Но побоище в нашем поместье почему-то пока не упоминалось.

— «Комиссар полиции Монтрё, Теодор де Жискар заявил, что во всех убийствах прослеживается один почерк, но полиция уже вышла на след подозреваемых, которые будут задержаны в самое ближайшее время. И они будут задержаны, даже несмотря на свой статус».

А это вообще интересно… Статус, черт побери! Какой тонкий намек на толстые обстоятельства…

Итак, что мы имеем. Открыто преследовать Майкла Игла

по политическим мотивам бритты не могут, поэтому внаглую сдали полицаям, свалив на меня всех подходящих мертвяков, и теперь за мной охотятся еще и детективы криминального отдела. А это очень серьезные ребята. Весело, черт побери. А до рандеву с Рузвельтом еще три дня. Черт, плюнуть бы на все и убраться в Африку, но встреча с американцами очень важна. Просто чрезвычайно важна.

Стоп… Теодор де Жискар… Точно, едрить его в кочерыжку. Этого козла упоминал Коллинз как своего агента влияния в Монтрё. Сидел на зарплате у британского резидента, в числе прочих. Ну-ну… думаю, если завтра выйдет материал, Жорику будет совсем не до меня.

Пока разбирался с газетами, дрова в камине почти прогорели, я поместил горшок с кабаньей ляжкой в камин, нагреб на него углей и опять задумался.

Сдал меня бриттам кто-то из немцев — это подтверждается тем, что всплыла информация о Клео. Русские о Клеопатре не знали — так говорил Арцыбашев, а к дойчам я ходил именно с ней. Из этого выходит, что здесь, под прикрытием русских, я в сравнительной безопасности — полицаи пока никак не смогут связать меня и пансион. Но тут возникает другой вопрос: как долго русские будут меня покрывать? Особенно после недавнего побоища. Ведь если британцы узнают, что Россия тоже причастна, дикого скандала не избежать. Н-да, как ни крути, надо как можно быстрей сваливать. А посему требуется встретиться с Рузвельтом как можно скорей. А если попробовать встретиться с ним завтра вечером? Тем более никаких предварительных согласований не предусмотрено. Пришел, назвался — и все.

Я подкинул еще углей на горшок с кабанятиной, прихватил початую бутылку виски со стаканами и пошел искать Пьера.

— Да, месье Кох… — управляющий, как всегда, улыбнулся.

Я разлил виски по стаканам и один пододвинул к парню. Тот вопросительно на меня посмотрел.

— Пей… — коротко приказал я на русском языке. — Надо поговорить. А разговаривать насухую — как-то не по-русски.

— Месье Кох?..

— Не морочь мне голову. Или нажаловаться на тебя вашему военному министру, генералу Куропаткину?

— Одну минутку, месье Кох… — Пьер сходил к себе в домик и через пару минут вернулся с тарелкой, на которой лежала пара соленых огурцов, порезанная колбаса и пара ломтей ржаного хлеба. После чего с улыбкой сообщил: — Думаю, не помешает.

Но на родной язык так и не перешел.

— Хвалю! Понимаешь службу! — одобрил я тоном отца-командира. — Ну… за взаимопонимание. Так, а теперь слушай внимательно. Все это тебе предстоит передать по инстанции.

Пьер четко кивнул.

— Первое — передай, что я своей властью представляю подполковника Арцыбашева к ордену Мужества первой степени, высшей воинской награде моей страны. Кавалерам данного ордена автоматически предоставляется почетное гражданство Южно-Африканского Союза. А Южно-Африканский Союз всегда защищает своих граждан всеми доступными способами. То есть если я узнаю, что подполковника Арцыбашева несообразно наказали, то посчитаю это крайне недружественным актом. Исходя из сего, военному сотрудничеству между Российской империей и Южно-Африканским Союзом сразу придет конец. Окончательный и бесповоротный. И не только военному сотрудничеству. Политические взаимоотношения между странами тоже сильно ухудшатся. Я это устрою

достаточно легко. Понятно излагаю?

Орден не выдумал для словца. Его учредил я сам. Ну куда в армии без орденов? Правильно — никуда. А до этого наград у буров не было совсем. За полной ненадобностью. К слову, теперь наград у нас всего две; первую я уже упомянул, а вторая — медаль «За отвагу». На этом все. Правда, есть еще орден Великого трека, тоже за моим авторством, но он не военный, а высший государственный.

Последовал еще один молчаливый кивок, но теперь уже с едва заметным налетом одобрения, если даже не восхищения.

— Это хорошо, что запомнил. Теперь еще по одной. Закусывай, закусывай. Вот, молодец. А не подскажешь, как ты добираешься в Монтрё?

— К озеру — верхом, через озеро — на лодке. Но, месье Кох, — Пьер покачал головой, — вы должны понимать, что в Монтрё для вас очень опасно.

— Я не утверждаю обратное. У тебя есть приказ меня задерживать?

— Нет, месье Кох, — покачал головой парень. — Только обеспечить вам отдых.

— То есть только отдых, даже не охрану. Так?

— Так.

— Вот и хорошо. Я не возбраняю тебе уведомить начальство, ежели мне придет в голову сунуться в Монтрё. Таким образом, ты никак не нарушишь данный тебе приказ. А теперь рассказывай, где оставляешь коня у озера и где стоит лодка. И не переживай, я пока никуда не собираюсь ехать. Это на всякий случай, которые, как известно, всякие бывают…

В итоге мы славно посидели, ополовинили бутылку и хорошо поболтали. Полностью разговорить Пьера не получилось, но кое-что все-таки прояснилось. Помимо заботы о моем отдыхе в его задачи входила, в случае крайней необходимости, переправка нас во Францию. А если точнее, обеспечение всем необходимым для дороги и сопровождение до места. Но и только; при попытке задержания кем-либо вмешиваться категорически запрещалось. Н-да… Ну что тут скажешь? И на том спасибо.

Вечер прошел замечательно. Кабанятина удалась, на гарнир я напек картошки, славно поужинал вместе с Клео и отлично выспался, но уже без нее.

Утром сразу сунулся за газетами, но потом вспомнил, что свежую прессу Пьер доставляет ближе к обеду, и занялся поддержанием физической формы. Прогнал несколько комплексов силовой разминки, потом пробежался по горным тропинкам, долго рубил дрова, а закончил водными процедурами.

Пытался рыбалить в ручье, но ни черта не поймал, зато убил время почти до обеда. Вернулся в пансион как раз к тому времени, как показалась соловая кобылка Пьера.

— Месье Кох… — Парень сразу же протянул мне толстую пачку газет и с улыбкой посоветовал: — Пожалуй, начните с берлинской «Дойче Альгемайне Цайтунг», а затем гляньте швейцарскую «Дер Бунд». — И с намеком добавил: — Хотя во всех газетах сегодня примерно одно и то же.

Я прямым ходом отправился на веранду в плетеное кресло, едва сдерживаясь от нетерпения, но все же не спеша раскурил сигару, развернул газету и сразу же восхищенно ругнулся:

— Етить твою в кочерыжку…

И было от чего!

Главные страницы практически всех газет украшали броские заголовки.

«Мой манифест!»

«Исповедь майора Абрахама Коллинза!»

«Жуткие тайны Секретной службы!»

И фото оного майора, вместе с фотографиями его рукописей.

Арчи, черт побери, сработал на славу! Газетчики просто взахлеб смаковали подробности так и не осуществившейся провокации, обсуждали покушение на генерала Майкла Игла и в один голос костерили гребаную Британию. Списки британских агентов в Швейцарии прилагались, в том числе тех людей, которые просто получали монету за лоббирование британских интересов, среди них и главный полисмен Монтрё Теодор де Жискар.