Чтение онлайн

И так-то ей предстоит служить на благо людей и во славу серафимов?

– Что, снова глаза на мокром месте? – Илай подошел неслышно, повторно подгибая лязгающие по полу когти.

– Я не плачу, – сердито отозвалась Норма и поправила манжеты.

– И правда, – покладисто согласился брат-Янтарь. – Мне показалось.

– Я просто… не могу понять.

– Мы поймем, – пообещал он. – А сначала помоги мне разобраться еще с кое-чем, пока мы еще здесь. Полицмейстер сказал, у нас еще несколько минут.

Илай потянул ее за обшлаг и повел, как многие годы до этого водил за собой за руку, крались ли они ночью на кухню или

брели отрабатывать очередную провинность перед наставниками. Брат, пусть никто из геммов не связан меж собой родной кровью, был ее путеводной звездой.

– Смотри, – объявил Илай, присаживаясь на корточки у одного из ящиков. – Тут буквы выжжены: «Аd. Аy», будто кто название Адашая сократил, а ниже еще значок вроде треугольника, три черточки.

Норма наклонилась и увидела, на что он указывал.

– А вот на этом, – Илай заломил треуголку на затылок и по-крабьи переместился вбок, подметая черным шерстяным плащом грязный пол, – те же буквы, но уже круг, разделенный на сектора. Содержимое одинаковое. Что скажешь?

Норма убрала за ухо выбившиеся из косы пряди и пожевала нижнюю губу.

– Возможно, это вместо цифр, ну, для неграмотных. Помнишь, нам говорили, что читать и считать может только каждый седьмой мирянин? Не считая благородных. А те бедолаги, которые попались нам здесь, точно были не из ученых или дворян.

– Бедолаги? – вскинул брови Илай. Брови у брата были знатные – на два тона темнее пшеничных волос, широкие и разговорчивые, под стать хозяину. – Ты слишком мягкосердечна.

– Я слишком хорошо вижу людей.

– Они оказали сопротивление, – напомнил он.

– Кто угодно обделался бы, напрыгни на него Фундук когтями вперед, – фыркнула Норма, – и стал бы защищаться.

Илай расхохотался, запрокинув голову. Спорить с ним совершенно невозможно, даже если он нес несусветную чушь. Легкий человек, он летел по жизни золотистым перышком.

Наконец их окликнули и позвали наружу. Пора было ехать в управление.

Норма чувствовала, как они оказываются все дальше и дальше от учебного корпуса, который был единственным домом, что она знала. Теперь это место выплюнуло их в мир, ведь без геммов в нем никак. И Норма была готова, она готовилась к этому дню всю свою жизнь, но мурашки кололи, будто с нее спустили шкуру, а новая розовая кожица была еще слишком тонкой. Чтобы хоть немного успокоиться, она расправила на коленях ткань новой синей униформы.

Полицмейстер при ближайшем рассмотрении показался приятным человеком. Вежливо расспрашивал про житье-бытье, про учебу в корпусе, про науки, которые осваивали геммы. Особенно заинтересовался он логикой, постулатами которой наставники призывали руководствоваться в расследованиях.

– Ишь как! – удивлялся он. – А нас учили полагаться на глаза и нюх; пока думаешь, вся шушера разбежится и по гнилым углам попрячется, что не выкуришь.

– Органы чувств мирян могут врать, Ваше Превосходительство. – Норма опустила взгляд на сцепленные на коленях руки. Ей казалось невежливым так прямо говорить о несовершенстве собеседника, но и уйти от ответа она не могла.

Но полицмейстер, кажется, не обиделся, только фыркнул, огладив двумя пальцами усы, и откинулся на сиденье:

– Тогда посмотрим на нее… на вашу логику. И зови меня Петром Архипычем. У меня таких, как ты, три дочки. И ты тоже зови, – повернулся он к Илаю, и тот белозубо оскалился.

Сыскное управление

оказалось угрюмого вида каменным зданием в два этажа с белеными карнизами и двускатным жестяным козырьком над крыльцом с потертыми ступенями.

«Вот он какой, наш новый дом», – подумалось Норме.

Едва они сошли с конки, к крыльцу, фырча, подскочил Фундук и тряхнул лопатками, едва не сбросив обоих седоков. Лес и Диана приземлились на брусчатку отработанным и полным грации движением.

– Господин полицмейстер, позвольте доложить, – рявкнул во всю силу своих молодецких легких Лес.

– Позже, – махнул ладонью Петр Архипыч. – Сперва сведи зверюгу на конюшню. Там на втором ярусе ему уж теплый лежак приготовлен.

Лес прищелкнул несуществующими каблуками: в отличие от остальных кадетов, которым достались в обмундирование тяжелые ботфорты с квадратными носами, его сапоги больше напоминали охотничьи, чтобы легче было прыгать, а икры до самых коленей были обмотаны мягкими бинтами наподобие солдатских портянок. Затем он свистнул Дуку, и вместе они потрусили за здание.

Петр Архипыч провел остальных внутрь и сразу на второй этаж. Там он хозяйским жестом обвел коридор с двумя дверьми.

– Тут, значит, будет девичья комната, а тут – спальня юношей. К порядку, знаю, вы приучены, так что обживайтесь, как сможете.

Сунув носы в «девичью», Норма и Диана увидели белостенную горницу с крошечным зарешеченным окном, бывшую некогда то ли допросной, то ли оружейной. По углам жались две кровати, в ногах у которых стояло по окованному сундучку в локоть высотой и два в длину. У двери висело настоящее мутноватое зеркало в темных пятнышках.

– Тут, конечно, не дворец… – начал Петр Архипыч.

– Чур, моя! – объявила Диана, с разбегу плюхаясь животом на правую кровать. Та протестующе заскрипела.

Норма тоже вошла, неверяще крутя головой по сторонам. Какая большая комната! И дверь запирается! И жить они будут только вдвоем! Будто они наяву попали в Пресветлый Деим.

«Вот только что мне хранить в сундучке?» – задумалась Норма, но ее отвлекло деликатное покашливание полицмейстера:

– Еще дальше по коридору общая комната. Там можете чай пить, мы вам самовар отрядили. Справитесь? Вот и славно. В котельной для готовки печка есть, а мыться можно в бане на соседней улице. Нужник снаружи устроен, уж не обессудьте. Тебе, пострел желтоглазый, форма оставлена на постели. Нашел?

– Так точно! – радостно отозвался из коридора брат.

– Вот и славно, – потер, видать, озябшие ладони Петр Архипыч. – Теперь пожалуйте в главное свое рабочее место – мой кабинет. Там будете получать распоряжения и отчитываться мне лично.

Диана, беспечно качавшая в воздухе тяжеленными и облепленными грязью ботфортами, вскочила на ноги, стряхивая комья на выметенный дощатый пол.

– Тогда пойдемте отчитываться, – предложила она, сверкнув круглыми окулярами.

Диана никогда не трепетала перед старшими, кем бы они ни были. Норме даже казалось, явись перед ней сам Диамант, сестра ни капли бы не смутилась. А все потому, что все носились с ней как с писаной торбой – еще бы, за все поколения геммов им удалось воспитать едва ли не первый удачный Малахит. Даже жестокой души наставник по атлетике сдувал с младшей сестры пылинки и всем ставил в пример. По счастью, заносчивой Диана не стала, иначе выносить ее совершенство было бы… невыносимо.