Гавр – сладость мести
Шрифт:
А что тогда правильно? Создать семью с женщиной, к которой ты ничего не чувствуешь и растить детей в семье, где нет этой любви. Неужели это правильно?
Назар не знал ответов. Он запутался в себе и в том, что с ним происходит.
На эти майские праздники родители Ани уехали на два дня в дом отдыха. Они хотели и Аню взять с собой, но она, сославшись на завал в учебе, осталась дома. Конечно, причина была не в учебе, это был тот редкий момент, когда она могла пригласить к себе Алешу. Леша тоже ценил такие моменты. Они были нечасты за все время их знакомства, и когда он узнал, что в квартире они будут вдвоем, и у них есть два дня, взял отгул и, дав указания своему коноводу по лошадям, помчался к Ане.
Конечно, сначала они занимались
Алеше нравилось ласкать Аню и ощущать на себе ее несмелые ласки. Вот только, чувствуя ее руки на своем теле, он почему-то всегда вспоминал о других руках, и от этих воспоминаний его накрывало такой волной возбуждения, что он еле сдерживался, чтобы не кончить так быстро. Сначала он гнал от себя эти воспоминания, боролся с ними, а потом не стал. Ему нравилось то, что он чувствует в себе, вспоминая о "его" руках и губах.
После шквала оргазма, охватывающего его от таких воспоминаний, он раскаивался и корил себя за это, но не мог ничего с собой поделать и все воспоминания каждый раз повторялись.
Вот и сегодня, испытав взлет и падение в бездну и видя перед глазами "его" лицо, он, придя в себя, встал и проскользнул в душ. А чтобы загладить чувство вины, после душа пошел на кухню ставить кастрюлю с водой. Они решили опять сварить в ней банку сгущенки. Это стало их фирменным блюдом. Лешка не был большим сладкоежкой, но вареную сгущенку очень любил есть прямо из банки, смакую ее тягучий вкус и любуясь шоколадным цветом. Оказалась, его Аня такая же любительница этого лакомства. Так что в краткие моменты, когда была возможность, они варили банку сгущенки, зная основное правило: не забыть о ней, иначе сладкий взрыв в кухне гарантирован.
Пока сгущенка варилась Алешка вернулся в комнату, где Аня уже включила видеомагнитофон. У нее в доме было это чудо элитной техники и кассеты к нему с разными фильмами. Теперь не нужно было ходить в кинотеатр, куда интересней смотреть кино дома, сидя на диване и поглощая чипсы.
На сегодня они отобрали для просмотра два фильма. Аня хотела комедию и они решили посмотреть "Полицейскую академию", так как слышали, что там очень смешно. Лешка хотел что-нибудь мужественное и крутое и тогда Аня показала кассету с Ван Даммом. Парень уже смотрел несколько фильмов с этим актером и просто фанател от того, как круто тот расправляется со всеми, махая ногами и руками.
Так прошли для Алешки эти майские праздники, и он был счастлив жить такой жизнью, практически счастлив…
Но он знал, что обманывает себя. Он чувствовал, что все это не совсем то, чего он хочет. Тогда чего он хочет? Он так и не мог понять.
А после майских вечером в ЦСКА приехал Назар и сказал, что хотел по их старой традиции отметить уже давно прошедший Алешин День рождения посиделками в ресторане. Лешка мигом собрался и пулей выбежал на улицу, где у своего джипа ждал его Назар.
Назар вел машину и слушал Алешу, видно тот соскучился по нему и теперь так живо рассказывал все, что произошло за это время. Он говорил о соревнованиях, тренировках, о строгом и требовательном тренере, о поведении Вальхензея и о характере Зацепа. Назар слушал все это, казалось такое чуждое его жизни, но почему-то очень важное для него. Ему была важна Лешина жизнь, то, чем он живет, что чувствует, о чем думает.
Сидя в ресторане, Алеша продолжал рассказывать, а Назар слушал и только по привычке окидывал зал ресторана быстрым взглядом. Он не хотел, чтобы его застали вместе с Алешей. Он поэтому и поехал сюда без охраны, причем еле отделался от своих, выдумав массу предлогов, чтобы от него отстали, так как в последнее время при сложившихся обстоятельствах братва не отпускала его одного. Даже пока они ехали с Алешей в машине, он бросал тревожные взгляды, опасаясь, чтобы его люди не сели ему
на "хвост", но вроде все обошлось. И ресторан он выбрал специально в другой части города, такой, где его люди обычно не бывают. Хотя вот странно, ведь он столько раз ходил в ресторан с Ефимом, и это не считалось чем-то неправильным, а здесь, сидя напротив Алешки, он знал, что братки не должны застать их тут. Вроде ничего между ними и нет, а вот этот подтекст происходящего не давал ему уверенности в правильности своих действий. И, несмотря на все это, он хотел сегодня увидеть Алешу, быть с ним, слушать его и смотреть на него. Назар смотрел на парня, отмечая, что за это время тот не особо изменился, возможно, немного в плечах раздался, но такой же худой, хотя чему удивляться: носится с этими конями, как заведенный, и поесть, наверное, забывает… Назар нахмурился: ему хотелось бы больше влиять на жизнь Леши, больше о нем заботиться.Он опять перевел взгляд на лицо парня. Да, все-таки мальчишка повзрослел, приобрел уверенность в себе, черты лица стали более угловатые, детская округлость сошла.
На глаза Леши сейчас постоянно спадали волосы, которые он больше не стриг после возвращения из армии.
Назар вспомнил о своей просьбе не стричь волосы и сейчас, видя Алешу, понимал, что тот ее исполнил. Он был рад этому: на удивление, Леше шли более длинные волосы, они не придавали ему женственности, нет. Они добавляли его образу больше шарма, загадочности. И потом, его волосы были не просто светло-русыми, а с золотым мерцанием и это так нравилось Назару. А еще он помнил, какие они мягкие на ощупь, вот только сейчас он не мог уже позволить себе к ним прикоснуться.
Лешка говорил и говорил, плавно с лошадей, наверное, и сам не осознавая этого, перешел к рассказу об Анне и их планах на жизнь.
Назар лишь сильнее сжал вилку, зная, что на его лице никогда не отразится то, что он чувствует у себя внутри. А в нем бушевала ревность, болезненная ревность от того, что парень не с ним, а с ней.
Он отпил вина, запивая горечь внутри, и продолжал слушать Алешку. Не должен он ревновать, не имеет на это права. Наоборот, он должен радоваться за парня, что тот нормальный, и нет в нем этих нездоровых отклонений, которые есть у Назара. Он должен радоваться, что после окончания Аней университета Алеша возьмет ее в жены, и будет у него в жизни все по-правильному — семья, потом детишки. Так и будет жить Алешка, как должен жить, и забудет его, закрутившись в водовороте новой жизни… Назару стало еще горше от этих мыслей.
Алеша поймал этот взгляд, где промелькнула боль и еще что-то, чего он так и не мог понять.
— У тебя что-то произошло? — Леше стало стыдно, что за все это время он даже не поинтересовался у Назара его делами, а только сам все говорит и говорит.
— Нет. Все хорошо, ты рассказывай, Алеша, мы давно не виделись, я соскучился по тебе… — как-то само собой вырвалось у Назара.
— И я по тебе скучал… очень, — произнеся это, Лешка смутился, хотя и не понимал почему. Ведь это же нормально — скучать по другу.
Назар слышал искренность в его словах. Парень скучал по нему… его Алешка скучал… и было это произнесено так честно, так искреннее… Только этот мальчик вот так бесхитростно все может говорить.
— Давай выпьем за твой День рождения, — Назар прервал эту неловкую паузу, когда они оба не знали, что сказать друг другу. — Тебе ведь двадцать один исполнился. Так за это и выпьем. За тебя, Алеша, чтобы в твоей жизни все мечты сбылись и все желания исполнились.
Лешка покраснел и смущенно поднес свой бокал с вином к бокалу Назара, отпил немного и перевел на него взгляд.
— А тебе сколько лет?
— В этом году тридцать исполнилось.
Леша сидел, задумчиво вертя бокал с недопитым вином в руке.
— Почему ты столько для меня делаешь? Зачем тебе это? — он, не отрываясь, смотрел в глаза Назару.
— Сейчас модно спонсором быть. Куда мне еще деньги девать. Вот так хоть спорт российский поддерживаю. Ты готовься, Алеша, тренируйся, я тебя на Олимпиаду за границу отправлю, если, конечно, сам захочешь поехать.
— Ты же знаешь, что это моя мечта, я очень хочу на Олимпиаду поехать… Назар, я не понимаю тебя…