Гаст
Шрифт:
– И это все?
– Нет. Потом к дому послали еще один отряд, и...
– ее глаза сверкнули на Джиффа.
– Джифф, расскажи мистеру Колльеру, что случилось.
– Блин, - пробормотал Джифф себе под нос.
– Второй отряд так и не вернулся, так что командир янки сам пошел туда и увидел, как весь отряд повесился.
– На том же дереве, на котором повесился Харвуд Гаст полтора года назад. Дерево все еще там, верно, Джифф? Тот гигантский дуб рядом с фонтаном.
– Да, но все это не что иное, как корзина, полная лошадиного дерьма, мистер Колльер.
Колльер усмехнулся.
–
– Слава богу...
– Местный фольклор всегда интересовал меня, но в конце концов, - сказал Колльер и сделал паузу для эффекта.
– Я не верю в привидения.
– Но Джифф прав, - добавила Доминик.
– Здесь много историй о привидениях, типичных для любого города времен Гражданской войны. Забавно, что наши истории немного жестче, чем у большинства.
– Жестче?
– спросил Колльер.
Джифф снова вмешался.
– Так, вау, это действительно интересно, что это пиво существует со времен войны. Я даже не знал, что у них было пиво в те времена.
Колльер знал, что Джифф отчаянно хотел сменить тему.
"Но почему глупые истории о привидениях так его беспокоят? Еще одно южное клише? Неужели люди с юга более суеверны, чем кто-либо другой?"
Колльер сомневался в этом. Но педант в нем не мог устоять перед отвлекающим замечанием.
– На самом деле, Джифф, пиво существует уже как минимум 8000 лет, и в более ранних цивилизациях оно было основным углеводным продуктом. До того, как человек понял, что может превращать зерно в хлеб, он превращал его в пиво.
Доминик подчеркнула:
– Ранние кочевники обнаружили, что могут варить молотое зерно, например, ячмень, пшеницу и просо, и есть его как кашу. Но когда они случайно оставляли его лежать или когда дождь наполнял их запасы зерна, оно бродило и становилось элем. Оно имело ту же пищевую ценность, что и хлеб, но не портилось, как хлеб, из-за содержания алкоголя. И давайте не забывать еще один факт. От хлеба не получаешь опьянения. Хочешь верь, хочешь нет, Джифф, пилигримы, высадившиеся на Плимутской скале в начале 1600-х годов, должны были поселиться в Вирджинии, но они высадились в Плимуте, потому что их запасы эля иссякли.
Колльер и Доминик провели следующие полчаса, шутя о пиве. Когда он предложил купить ей еще, она отказалась, сказав то, что Колльеру показалось странным:
– Нет, спасибо. Я никогда не пью больше одного пива в день.
Колльер нашел это поразительным.
– Но вы же пивовар, ради Бога.
– Ну, в этом-то и суть, - она сказала все это очень небрежно.
– Я христианка. Я не позволяю себе напиваться. Вы знаете, наше тело - храм Господа, и все такое.
Взгляд Колльера метнулся к кресту на ее шее.
"Как странно это слышать..."
Он с трудом находил ответ, который не был бы высокопарным.
– Ну, Иисус, пил вино, да?
Белые зубы сверкнули в ее ухмылке.
– Да, но Он не напивался и не качался на люстрах.
Колльер рассмеялся.
– И это то, что случается, когда я слишком много пью, - продолжила она, - так что... это мой предел. Я думаю, что самое меньшее, что я могу сделать, - это не оскорблять Бога,
напиваясь в стельку.Колльер был заинтригован странностью всего этого. Мягкая ругань вперемешку с прозаичным религиозным чувством.
– Мое личное правило - не больше трех в день; писать о пиве с похмелья неинтересно, - затем он посмотрел на свой стакан и понял, что только что допил четвертый.
– Но сегодня я лицемерю. Еще один, пожалуйста. И еще один для Джиффа.
– Большое спасибо, мистер Колльер, - сказал Джифф, невнятно произнеся "большое" и "мистер".
Когда Доминик вернулась с еще двумя, Колльер почувствовал необходимость продолжить:
– Но я никогда не считал, что выпить несколько кружек пива - это такой уж грех. По крайней мере, я надеюсь, что это не так.
– Опьянение приводит к искушению, - сказала она.
Теперь она неосознанно поглаживала свой крест.
– Я определенно был в этом виноват, - признался Колльер.
– Конечно, и мы все это делали. Попытка оставаться трезвыми - это форма покаяния, - но затем она нахмурилась, словно раздраженная собой, - но я не пытаюсь себя святошей сделать. Это просто мое личное мнение. Духовные убеждения индивидуальны. Когда вы работаете в баре так долго, как я, вы быстро учитесь...
– Никогда не говори о религии в баре, - понял Колльер.
– Вы правы. В любом случае, я не хочу, чтобы вы думали, что я святоша. Рассказывать другим людям, как жить, - это худшее лицемерие. Я думаю, что лучше всего показывать свою веру примером, а не болтовней и указанием пальцем. Если вы христианин, иудей, мусульманин, буддист, кто угодно. Живите, а не болтайте, это то, что я стараюсь делать.
"Эта девушка классная, - понял Колльер.
Он также понял, что был наполовину пьян.
– Не строй из себя придурка!"
– Вы не учили меня, как жить, вы просто объясняли, почему вы пьете только одно пиво в день. Пивной снобизм - это сложная наука. Если вы пьете слишком много, вы с таким же успехом можете поглощать "Бад" или "Курс"...
– Потому что никто не может оценить нюансы хорошего пива, не будучи под опьянением.
"Боже, я действительно влюбился в нее", - признался себе Колльер.
Даже ее манера говорить - наполовину разговорная, наполовину философская - казалась сексуальной. Она посмотрела на часы, затем извинилась:
– Мне нужно подняться наверх и проверить сусло. Но, пожалуйста, пока не уходите.
– Не думал об этом. Мне, возможно, даже придется выпить шестой бокал вашего лагера. Видите ли, мои правила довольно быстро вылетают из окна, - пошутил он, - но я могу винить только вас.
– Меня?
– За то, что вы поставщик одного из лучших лагеров в Америке.
Она улыбнулась откровенному комплименту, затем выскользнула через дверь за стойкой бара.
Джифф наклонился, обеспокоенный.
– Чееерт возьми, мистер Колльер. Она сказала, что ей нужно проверить сопло? Она что, имела в виду свою...
Колльер быстро научился хмуриться и улыбаться от удовольствия одновременно.
– Не сопло, Джифф. Сусло. Сусло - это пиво до того, как были добавлены дрожжи и хмель. После того, как раствор сбродит и отфильтруется от излишков белков, он официально становится пивом.