Гарем
Шрифт:
– Мой отец погиб из-за того, что я не послушалась его и уехала без эскорта за пределы крепостных стен. Никто не обвинял меня прямо, но я видела их глаза и догадывалась, что думают и мои родные и слуги. Они осуждали меня.
– Мне трудно в это поверить.
– Но это правда! – Эстер порывисто вскочила, заходила по комнате. – Вместо того, чтобы дрожать и замирать от страха, мне следовало выхватить у того убийцы кинжал и…
– Ты бы погибла вместе с отцом. Ты бы не помогла ему, не спасла…
– Хватит! Молчи! – Эстер зажала уши. Халид обнял
– Мы не будем больше возвращаться к прошлому в разговорах, – пообещал он. – Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы уничтожить твоих ночных демонов, даже если мне придется отправиться в Англию и отомстить там за гибель твоего отца.
– Ты сделаешь это ради меня? – спросила Эстер, и глаза ее засияли сквозь слезы.
Его невероятное и столь неожиданное обещание свершило в ней переворот. Она бурно разрыдалась у него на груди. Халид осторожно погладил ее волосы.
– Я хочу домой, – прошептала она, всхлипывая.
– Мы почти дома.
– Нет. Домой, в Англию.
– Ты моя жена, – возразил Халид.
– Но нас не венчал священник.
– Там, в Англии, ты будешь несчастна. Возвращение не успокоит твою душу.
– Как ты осмеливаешься решать, что для меня хорошо, а что плохо! – Эстер вдруг обожгла его пламенем, вспыхнувшим в ее глазах, дотоле заплаканных.
– В Англии тебя преследовали кошмары. Неужто тебе хочется вернуться на то место, где все началось? И разве ты не пожалеешь, что покинула меня?
Неожиданное это заявление застало Эстер врасплох.
– Почему я должна жалеть об оковах рабыни? Я не настолько глупа…
Халид постарался улыбнуться как можно мягче:
– Потому что ты любишь меня.
– Любить мужчину, который пальцем не пошевелил, чтобы спасти невинное дитя? Любить человека, который…
Что еще хотела сказать Эстер, осталось неизвестным, потому что Халид прижал палец к ее губам.
– И все-таки ты меня любишь.
Не дав ей шансов что-либо возразить, Халид заменил свой перст губами, и последовал долгий поцелуй, которого так ждал он, а может быть, и она тоже, потому что позволила его языку творить чудеса в ее полуоткрытом, жаждущим соблазна ротике.
Они опустились на ковер, Халид расстегнул перламутровую пуговичку у ворота.
В этот момент дверь сотряслась от ударов.
– В чем дело? – раздраженно спросил Халид.
– Бросаем якорь у Девичьей Башни, – сообщил довольно наглый матрос дворцовой фелуки.
– Мы сейчас будем готовы.
Глаза их все еще были затуманены страстью, но неожиданное вторжение уже охладило их пыл. Халид накинул на Эстер чадру.
– Мне все же хочется домой, – услышал он ее голосок из-под плотной кисеи.
– Может, вскоре ты не будешь так тосковать. Я готовлю тебе сюрприз.
Не сюрприз волновал Эстер, а слова, сказанные Халидом о ее чувствах к нему. Она, убеждая себя в обратном, вынуждена была признать, что он прав. Она привыкла к нему, без него она
ощущала бы пустоту, она нуждалась в его тепле и ласке и даже в строгом окрике. Она полюбила его.И Девичья Башня уже не показалась ей сейчас мрачной тюрьмой или твердыней, созданной для войны, может быть, потому, что владелец этого замка стал для нее любимым человеком, мужем, опорой в жизни.
Аргус первым приветствовал их, но выражал свою собачью радость по поводу встречи с Эстер столь бурно, что едва не свалил его с ног. Халиду пришлось оттащить его. Пес языком старался проникнуть под чадру, но Эстер пригрозила ему наказанием от аллаха.
– Эта вуаль – священный покров, и нарушать его грешно даже псу.
Вслед за Аргусом настал черед Омара и Абдуллы.
– Добро пожаловать в дом, мой принц и моя принцесса!
– Проводи принцессу в спальню, Омар, – распорядился Халид.
– Пойдем, госпожа, – сказал Омар. – Помоемся, покушаем, подремлем на подушках. Абдулла вгляделся в лицо господина.
– Ты выглядишь усталым, Халид-бек.
– Ночь была длинной, а утро еще длиннее. Как мальчик?
– Лана взялась заботиться о нем. Знает ли принцесса, что ожидает ее?
– Пока нет, но я уверен, что моя жена примет малыша хорошо.
– А если она откажется?
– По этому поводу не тревожься, у Дикого Цветка нежное сердце.
– Есть ли новости о Форжере? – осторожно поинтересовался Абдулла.
– Отложим на время разговор о нем, – устало вздохнул Халид.
Вместо того чтобы направиться в прежнюю спальню, Омар повел Эстер в спальню принца. Обстановка здесь была спартанской и соответствовала облику сурового воина. Из предметов роскоши был только персидский ковер на полу. Эстер обратилась к евнуху:
– Это не моя комната.
За ее спиной появился Халид.
– Девичья Башня принадлежит мне. И все комнаты мои. Я волен распоряжаться ими. Прежняя твоя комната теперь занята.
Эстер спросила то ли в шутку, то ли всерьез:
– Ты успел поселить в ней новую пленницу?
– Пока я не распоряжусь по-иному, моя жена будет спать подле меня. Разве в Европе супруги спят раздельно?
– Священник нас не обвенчал, значит, мы не женаты.
– Ты моя жена до тех пор, пока я не разведусь с тобой.
– А я могу с тобой развестись? – с вызовом задала вопрос Эстер, скрывая охватившее ее смятение. Кроме покойного короля Генриха, в Англии еще никто не разводился. По крайней мере она об этом не слышала.
– Женщины не разводятся с мужьями. Это незаконно, – сказал Халид.
– Незаконно мое положение в твоем доме без благословения церкви!
Слушая их. Омар впал в отчаяние. Неужто они опять затеют перепалку? Как принцесса может забеременеть, если она делает все, чтобы оттолкнуть от себя принца?
И вдруг его осенило свыше. Превосходная идея! Не в силах скрыть свою радость. Омар улыбнулся до ушей.
– Над чем ты смеешься? – рявкнул на него Халид. – Неси нам обед.
– Я не голодна, – заявила Эстер.