Гардарика любовь моя
Шрифт:
В середине лета у нас родился первый ребенок — у меня и бывшей одноклассницы, моей соседки. Нас, конечно, здорово ругали за блуд, да куда тут от природы деться… тогда община решила обустраивать не только жизнь, но и воспитание детей. Это пригодилось через несколько лет, когда набралось уже с десяток новых жителей Новокраинки — детей, родившихся в мертвом городе.
Глава 10
За стенами Новокраинки шла деловая суета. Алексей поразился, насколько хорошо устроили свой быт поселенцы. Все свободное пространство — а его перед зданиями было много, занимали грядки с картофелем и какими-то овощами. В тени, между стенами строений, были натянуты
Женщины сновали от строений к полузакопанному помещению, из которого валил дым, дети помладше таскали ведрами воду и лили ее на грядки. Подростки бегали с ведрами к реке, кто-то возвращался с гроздью свежей рыбы — не без удивления Соснов распознал в мерных тушах знаменитого сибирского хариуса. Иван Артемьевич кивнул на удачливого рыболова.
— Сегодня что-то неудачный день. Уже через десять лет после того, как город вымер, за одну проводку «кораблика» на мушки цеплялось две таких вот рыбины. А сейчас ее в реке — хоть руками лови. Вот жалко, что соль уже закончилась…
Путники свернул к одному их строений, выделявшемуся среди других благодаря мачтам с пропеллерами вдоль стен. Алексей насчитал шесть штук и запоздало понял, что это. Жители Новокраинки не брезговали достижениями цивилизации — самодельные ветрогенераторы снабжали их электроэнергией. Тусклый электрический свет, озарявший часть этого громадного помещения, подтвердил его догадку.
— А это — наш общий дом, он же школа и мастерская — на все места хватило. — Иван Артемьевич указал на внутренние помещения, похожие на осиные гнезда, прилепленные к стене. Жилая часть — самая большая, представляла собой загон, отгороженный плитами гипсокартона. Пол помещения был приподнят над землей и отделен от железной стены склада какой-то прослойкой. Внутри жилье походило на плацкартный вагон — ячейки без дверей, с легкими занавесками вместо них, и общим коридором. В двух тупиках коридора находились сложенные из кирпича печи со стальными котлами в них.
— У вас проведено отопление? — Иван Артемьевич кивнул.
— Трубы проложены над полом, вода циркулирует по ним самотеком, так что качать ее не надо, только следи за котлом и огнем.
— Чем же вы топите? Ведь в городе…
— Первое время жгли все — даже фонды библиотек. Потом отец мой кое-какие книжки отобрал и трогать их запретил. Зато один из Жителей рассказал, где находиться одна из вспомогательных городских котельных с остатками угля на складах. За неделю все жители, кто только мог двигаться, перетаскали его сюда — этого хватило нам на две зимы. Мерзли, конечно… А сейчас — видели, как разрослись деревья? Каждое лето заготовляем дрова — их складывают в другом здании. Но скажите, когда за нами пришлют транспорт?
— В Гардарике многое изменилось, Иван Артемьевич… — Соснов с трудом подбирал слова. Он спиной чувствовал взгляд супруги, которая оставила его одного в этом разговоре. — Дело в том, что дорога через перевал, та, по которой можно добраться до Восточно-Сибирска, не функционирует уже пятьдесят лет. Но главное не это — для того, чтобы стать гражданином страны, нужно доказать свою пригодность к жизни в обществе…
— Пойдемте дальше, — староста словно воспрянул духом. Он потащил Соснова к пятну электрического света. — Там — наша школа.
В небольшой кабинке — уменьшенной копии жилого помещения, с той разницей, что печь здесь была железная, дровяная, стояло три старинных компьютера. Пожелтевшие от времени, когда-то белые корпуса, темная клавиатура… Но техника работала — на экранах появлялись интернактивные задачи первой половины XXI века, а сидевшие за столами дети увлеченно
выполняли их. В другом углу, ярко озаренном лампой, сидело еще несколько ребят, которые читали, бережно держа в руках, старые книги. За всеми ими наблюдал подросток лет пятнадцати, который резво вскочил при виде старосты.— Мы стараемся, чтобы дети усвоили школьную программы хотя бы первых семи лет обучения. Знания их всегда можно проверить, благодаря остаткам техники, которые мы также сделали. — Соснов молча обвел объективом всех собравшихся, задержавшись на страницах книг и экранах компьютеров.
— Но вы же понимаете, за полвека образование сильно изменилось…
— Вы, наверное, устали? А то я все говорю и говорю — вы простите старика. Давайте попьем нашего чая с кипреем, да расскажите мне о Восточно-Сибирске. — Иван Артемьевич снова повел путников на улицу, где его подопечные уже поставили деревянный стол, водрузили на него бьющий паром из носика чайник, чашку с сотовым медом, чугунок горячего отварного картофеля, жареную рыбу, салат из лука, редиски и огурцов.
— Гражданство Гардарики дается по праву рождения, — начал Алексей свою лекцию сразу же после того, как проглотил пару кусочков угощения. — То есть, нужно быть ребенком гражданина и гражданки. Но это лишь формально. Для того, чтобы стать полноценным членом общества, с правом выбрать гражданскую профессию, необходимо, во первых, сдать экзамен на социальную зрелость. Во-вторых, нужно представить свидетельство активного участия в жизни общества. Это означает — регулярно посещать дополнительные занятия по военной подготовке, стрельбе, рукопашному бою, заслужить там положительную рекомендацию инструкторов. Кроме этого, желательно молодежном гражданско-общественном движении ЮнГраГаров.
— Все, что вы говорите, касается только детей. А как быть со взрослыми людьми? Им тоже становиться этими, грагароюными? — Алексей покачал головой, с непонятным сожалением понимая, что вот сейчас он скажет этому старику с молодыми глазами правду — и убьет надежду, которой тот жил полвека.
— Гражданина можно только вырастить. Взрослый пришелец никогда не станет полноправным жителем Гардарики. Но это и необязательно… В стране хватает места и полугражданам и негражданам.
— Ну, со вторыми, это понятно. А первые — кто это?
— Дети, рожденные негражданками и полугражданками от граждан имеют этот статус. Они получают такое же образование, как и дети граждан — но в своих учебных заведениях. Со временем они могут стать техниками, водителями, уборщиками, рабочими… Но если докажут свою состоятельность, то получат допуск и к гражданской профессии.
— А «состоятельность» — это что?
— Для гражданина состоятельность — это абсолютное следование идеалам общества. Доказать ее проще всего, если привести в исполнение смертный приговор. Тот, кто прошел через это, получает особое свидетельство о прохождении курса воинской дисциплины — с красной печатью.
— Значит, есть и другие граждане — те, что не становится палачом? — Соснов не обратил внимания на прозвище, которое ему дал староста.
— Конечно. Они также стают экзамены, получают аттестат, и если успешно прошли военное дело на полигоне, такое же свидетельство — но с синей печатью. Это — не позор, тем более что на исполнение смертного приговора слишком много желающих — записываются в очередь на год вперед, и как правило, не успевают к совершеннолетию Но, при рассмотрении кандидатур, к примеру, на повышение по службе, обладатели «синих» свидетельств участвуют в конкурсе только при условии, что нет желающих «красных». — Иван Артемьевич откинулся на спинку стула — самодельная мебель не прогнулась и не скрипнула. Некоторое время староста молча рассматривал собеседника — и замолкшего Алексея, и Тайру, сейчас лениво перекатывающую между пальцев рукоятку ножа.