Чтение онлайн

— Ты ничего там не слышала?

— Нет.

Мэпп кивнула так, словно ожидала услышать именно такой ответ.

— Сигнальные барабаны гремят о том, что твою почту просматривают.

— Кто распорядился?

— Конфиденциальная директива инспектора почт. Ты слышишь об этом в первый раз, не так ли?

— В первый.

— В таком случае сделай вид, что узнала это из других источников. Нам следует прикрыть моего приятеля с почты.

— Хорошо. — Старлинг отложила секач и произнесла со вздохом: — Боже мой, что же это творится, Арделия?

Покупая сегодня у стойки почтовые марки, она ничего не могла прочитать на лицах

почтовых служащих, со многими из которых была хорошо знакома. Среди служащих преобладали люди с темной кожей. Сейчас ей стало ясно, что кто-то из них хотел ей помочь, даже рискуя попасть под суд и лишиться пенсии. Не вызывало сомнения и то, что этот доброжелатель доверял Арделии больше, нежели Старлинг. Несмотря на досаду, девушка была счастлива, что получила сообщение по афроамериканской линии горячей связи. Может быть, это означало молчаливое признание ее права На самооборону, признание того, что Эвельда Драмго стреляла первой?

— Теперь возьми зеленый лук, разомни его рукояткой ножа и передай мне. Разминай все — и зелень, и головки.

Закончив работу кухонного мальчика, Старлинг вымыла руки, прошла в безукоризненно чистую гостиную Арделии и села, чтобы хорошенько подумать. Через минуту там, вытирая руки кухонным полотенцем, появилась Арделия.

— И что это за блядство? — спросила она. Оказавшись перед лицом серьезной опасности, девицы всегда начинали ругаться на чем свет стоит. В конце двадцатого века это можно было считать эквивалентом небрежного посвистывания в темноте, характерного для прошлых столетий.

— Сдохнуть, если знаю, — ответила в том же стиле Старлинг. — Какая сука полезла в мою почту? Вот в чем главный вопрос.

— Дальше чем до инспектора мои люди докопаться не смогли.

— Это не перестрелка и не Эвельда, — сказала Старлинг. — Если они полезли в мою почту, значит, их заботит доктор Лектер.

— Но ты же отдала им все, что от него получила. Крофорд об этом знает.

— Точно. Если это дело рук Отдела профессиональной этики ФБР, я все узнаю. Если меня разрабатывает Министерство юстиции — то вряд ли.

Как Министерство юстиции, так и подчиненное ему Федеральное бюро расследований имели свои собственные отделы профэтики, которые в теории должны были сотрудничать, но на практике частенько враждовали. Эти свары в просторечии именовались соревнованием «Кто струю дальше пустит». Однако струи эти были настолько мощными, что попавший под них сотрудник мог и утонуть. Кроме того, Генеральный инспектор Минюста, ссылаясь на важность расследования, мог взять себе в производство любое дело.

— Если они знают, что Ганнибал Лектер что-то затевает, что он где-то рядом, они должны дать тебе об этом знать, чтобы ты могла уберечься. Старлинг, ты не чувствуешь… что он где-то рядом с тобой?

— Он меня не пугает, — покачав головой, ответила Старлинг. — Если и пугает, то не в этом смысле. Ты знакома с чувством неясной тревоги, когда подсознательно ощущаешь грозящую тебе неведомую опасность? Так вот, подобного ощущения я не испытываю. Думаю, что если бы мне что-то угрожало, то я об этом бы сразу узнала.

— Что ты станешь делать, Старлинг? Как ты намерена поступить, если вдруг увидишь его перед собой? Неожиданно. Ты решила? Ты набросишься на него?

— Как только освобожусь от трусиков, так и наброшусь.

— И что потом? — со смехом спросила Арделия.

— Все будет зависеть от него.

— Смогла бы ты застрелить его?

— Ради

того, чтобы сохранить свою невинность? Ты, наверное, шутишь, Арделия. Но если серьезно, то я надеюсь, что такой встречи не произойдет. Я была бы счастлива, если бы он снова угодил за решетку и при этом никто бы не пострадал — включая его самого. Иногда мне даже кажется, что я могла бы ему помочь, если вдруг его загонят в угол.

— Никогда не произноси этого вслух.

— Если я окажусь рядом, у него будет больше шансов остаться в живых. Я не стану стрелять сразу, как другие, только потому, что боюсь его. Он не волк. Все будет зависеть от него самого.

— А разве ты его не боишься? Думаю, что тебе стоило бы испугаться посильнее.

— Ты знаешь, что по-настоящему страшно, Арделия? Страшно, когда кто-то говорит тебе правду. Мне хотелось бы, чтобы он избежал смерти от укола. Если это удастся и доктора Лектера поместят в психиатрическую лечебницу, то с ним там будут обращаться очень хорошо в силу большого научного интереса к его личности. И у него не возникнет проблем с сокамерниками. Если доктор окажется за решеткой, то я могла бы поблагодарить его за письма. Нельзя убивать человека, который настолько безумен, что осмеливается говорить правду.

— Для слежки за твоей перепиской есть какая-то серьезная причина. На этот счет имеется решение суда, и оно хранится за семью печатями. Мы этого места пока не застолбили… не смогли вычислить. Я не стала бы исключать того, что сукины дети что-то знают о докторе Лектере, но тебе не говорят. Будь завтра поосторожнее.

— Мистер Крофорд обязательно мне сказал бы об этом.

— Джек Крофорд, Старлинг, уже стал историей. Он отработанный пар. А что, если они затеяли что-то против тебя? За то, что у тебя острый язык, за то, что ты не позволила Крендлеру залезть себе под юбку. Что, если кто-нибудь просто захотел отправить тебя на свалку? Послушай, после нашего разговора я еще сильнее захотела припрятать источник моей информации.

— Можем ли мы сделать что-нибудь для твоего дружка с почты? Следует ли что-нибудь сделать?

— А кто, по-твоему, приходит сегодня на ужин?

— Ну хорошо, Арделия… Постой, постой… Я же считала, что это я прихожу сегодня на ужин.

— Можешь унести то, что повкуснее, на свою половину. Но только не все.

— Как ты добра!

— Не надо благодарности, детка. Мне это доставит удовольствие.

Еще маленькой девочкой Старлинг перебралась из скрипевшего на ветру дощатого домика в солидное краснокирпичное здание лютеранского детского приюта.

В ветхом домишке, где прошло ее раннее детство, была теплая кухня, в которой она могла съесть апельсин вместе с отцом. Но смерти хорошо известны адреса тех крошечных домов, обитатели которых за жалкие гроши готовы выполнять любую, даже самую опасную работу. Именно из такого дома уехал в своем старом пикапе на ночное дежурство отец. Уехал, чтобы быть убитым. Старлинг бежала из принявшей ее на воспитание семьи в тот момент, когда там шел массовый забой ягнят, и нашла себе убежище в лютеранском приюте. Массивное здание приюта приучило ее чувствовать себя в безопасности. Возможно, лютеранам не хватало тепла и апельсинов и у них было слишком много Христа, но правила есть правила. Старлинг быстро поняла, что если им строго следовать, то жизнь в приюте может быть вполне сносной.