Гамельнский Крысолов
Шрифт:
– Чувствую, что становится прохладнее. Солнца греют уже не так сильно. Дождя пока не будет и...
– Лошадь потеет, песок колется, - Виктор хмыкнул и добавил, стараясь смягчить свою издевку, - Неправильно. Разведи руки в стороны, ладонями вверх.
Юнона исполнила его просьбу, но в ее движении было не послушание, а скорее одолжение, будто непокорная птица раскинула крылья.
– Почувствуй ветер на кончиках пальцев. Каждое его движение. Попытайся его поймать, - Виктор обошел ее и осторожно коснулся кистей её рук, нажал пальцами на основания ладоней, потом легонько тронул запястья, заставляя Юнону
Его мучило ощущение дежавю, все это уже было, все это уже случалось когда-то. Эти слова уже звучали однажды, а движения уже происходили.
Это было так давно, что Гадатель об этом почти забыл, ведь он так жаждал этого забвения. Но сейчас Юнона все больше пробуждала в нем старые воспоминания.
Двенадцать лет назад Виктор сам стоял на ее месте. Он пытался почувствовать ветер на кончиках пальцев, замерев и почти боясь дышать, а потом, задохнувшись восторгом, едва поняв, что может почувствовать каждую воздушную ниточку. Он боялся их потерять и терял, и тут же находил снова, проводил пальцами вдоль этих нитей, пытался что-то из них прясть. Со временем он стал слышать тот тихий гул, едва уловимую музыку, которую издают эти нити, если их коснуться, если потянуть их и тут же отпустить, словно струны.
Он был уверен, что Юнона справится и будет рада своей маленькой победе, но воспоминания о его собственной юности были горькими и неприятными. Ему хотелось остановить ее, в надежде спасти от козней судьбы хотя бы ее жизнь.
Однако Гадатель не делал этого. Он столько раз пытался обмануть чужую судьбу и столько же раз проигрывал, заставляя страдать других.
Он не мог позволить Юноне стать очередной жертвой его глупости.
– Чувствуешь?
– наконец, тихо спросил он, будто боясь прервать свое собственное, а не ее занятие. Он обошел Юнону и встал перед ней. Девушка нахмурила брови, и Виктор мягко одернул ее:
– Расслабься, Юнона.
– Подожди, - тут же отозвалась девушка. Она почти подпрыгнула на месте, - У меня так быстро получилось?
– в голосе Юноны слышалось удивление, и Виктор едва удержался от смешка.
– Рассказывай о своих ощущениях, - сказал он.
– Как будто бы я касаюсь длинного мотка с шелковыми нитками, только-только закончили их прясть и...
– она провела рукой перед собой, и сердце Виктора сжалось - все было именно так, почти точь-в-точь, как у него. Только Гадатель недолго испытывал этот восторг, и очень скоро стал говорить совершенно иные слова.
– Здорово, как будто я могу удержать их.
– Открывай глаза, - Виктору была так непривычна роль наставника, что он не нашел стратегии лучше, чем вспомнить слова Учителя и повторять их, при этом все отчетливее сознавая, что не готов нести груз ответственности.
Он боялся, что однажды Юнона отвернется от него так же, как он сам когда-то отвернулся от Грега. Это было так странно и дико, ведь он почти не знал ее, но, почему-то, уже боялся отпускать.
– Ветер - это лишь малая часть тех духов Воздуха, что помогают тебе. Ты можешь просить их о помощи, просить у них энергию и ветер - воздух - даст ее тебе.
– Воздух - моя стихия? Ну...
– начала, было, Юнона с сомнением. Виктор хмыкнул.
– С твоими поспешными выводами, ты никак не можешь быть воздухом, - он нарисовал носком ботинка на
песке круг и разделил его на четыре сектора, - Ты принадлежишь не одной стихии, а четырем, - он нарисовал в центре круга еще один, маленький, - Воздух, земля, вода, огонь. Каждая из них может помочь тебе, а если ты раз в месяц будешь медитировать, обращаясь к каждой из них, то потом будешь полна энергии, как зайчик Дюрасел.– Зайчик Дюрасел?
– Тонкий королевский юмор, - Виктор ухмыльнулся. Он дорисовал в каждом из секторов по схематическому символу, обозначающему ту или иную стихию, - Каждая из стихий связана с одной из твоих татуировок. То есть, с одним из твоих знаков на теле.
Юнона нахмурилась и прижала руки к груди. Ее голос звучал тихо и хрипло:
– Мне приходится бинтовать руки и носить длинные рукава. С каждой ночью они все ярче, и я боюсь, что псы Гидеона узнают о них и убьют меня...
– Кто-то из твоих слуг знает?
– Виктор взял девушку за правую руку, закатал ей рукав и стал рассматривать рисунок.
– Нет, только... Тито. Но он вырастил меня и знает каждый мой секрет, и ни за что не выдаст, - Юнона посмотрела на Гадателя снизу вверх и поджала губы, - Но что мне делать, если мы наткнемся на проверку духовников?
– Юнона, - Виктор коснулся ее щеки и заглянул в глаза, - Доверяй мне. Пожалуйста.
Девушка прикусила губу и нахмурилась, виновато смотря на него и ожидая следующих его слов.
Однако Виктор не нашел подходящих дежурных фраз, так что Юноне пришлось тихо попросить его продолжить урок.
– Рассказывай дальше...
– Ты можешь улавливать голоса стихий или их энергетику в любое время суток, если захочешь, но есть еще кое-что. Эти знаки - что-то вроде каналов, которые открывают тебе окружающий мир магии. Пока они проявились не полностью, твои умения будут более разрозненными, а источники энергии рассредоточенными, неполными, ты не сможешь впитать как можно больше сил, и все же...
– Какой из знаков означает воздух?
– перебила его Юнона. Виктор повременил, собираясь назвать этот знак, замешкался, буквально на секунду, и тут же вспомнил о связи учителя и ученика, и о том, как каждое прикосновение ее укрепляет. Он виновато улыбнулся и положил ладонь ей на ребра, под самым сердцем.
– Здесь.
– Хорошо, - отозвалась Юнона.
– Как твои ноги? Ты так удачно решила поиграть в Аладдина...
– Виктор иронично улыбнулся уголком губ, опустил взгляд и посмотрел на бледные ноги девушки.
Он знал, каких слов ждет от нее. Ему самому порой казалось, что он снова чувствует это легкое покалывание в ступнях, будто что-то пытается укусить его, проникнуть под кожу. И это, по-своему, было удачным, ведь тут же прибавляло энергии и сил.
Юнона замерла, скрестив руки на груди и задумчиво склонив голову набок, прислушиваясь к шороху песка.
Она и его должна была бы однажды услышать, но Виктору было важно, чтобы она, в первую очередь, почувствовала эту стихию.
– Ты, наверняка, чувствуешь тепло солнц лучше, чем все, кого знаешь, я прав?
– одной из причин, по которой Виктор не любил теплые страны было слишком яркое солнце. Оно обжигало кожу, проникало сквозь поры, переполняя энергией настолько, что Гадателю казалось, что он вот-вот взорвется.