Галактический консул
Шрифт:
Он набрал полную грудь воздуха и на едином дыхании, но раздельно, в полном соответствии с орфоэпическими нормами доминирующего диалекта Иовуаарп, тщательно выверив интонацию, произнес:
— Йюнаиуааворзмаднулгалмаабаймо!
Восковые фигуры отпрянули единым порывом, будто Кратов у них на глазах вдруг обратился в трехглавого дракона и каждой пастью изрыгнул клубы ядовитого дыма пополам с пламенем. Некоторые даже обхватили головы руками.
— Что вы там ляпнули? — тихонько взвыл Биссонет. — Аафемт в панике, сейчас в обморок попадают… Немедленно исправляйтесь, злосчастный!
Кратов молчал, лихорадочно
Но в эту минуту отверз уста все тот же передний Аафемт, между тем как остальные, вновь обратившись в раскоряченных истуканов, почтительно внимали ему. Что касалось Кратова, то он даже скривился от напряжения, стараясь ничего не упустить из вложенного либо — что было, пожалуй, точнее — упрятанного в не такую уж и длинную гиперфразу смысла.
— Чужегость знает древнесокровенное, — сказал Аафемт. — Видящие Внутрь содрогнуты. Потрясены-удивлены-напуганы. Чужезвучное древнесокровенное было погребено в забвении. Инослышащий-не-Видящий-Внутрь был бы потрясен-озлоблен-возбужден. Угроза постыдной смерти, без будущего имагопревращения, утрата личновечности. Но Видящие Внутрь также и потрясены-удивлены-умилены: Истиносвет не угасает в пространствевечновремени.
Аафемт говорил медленно, запинаясь и даже останавливаясь, с явным трудом подбирая семантические кирпичики в наспех возводимое здание гиперфразы. Видно было, что познания его в метаязыке Иовуаарп поверхностны и бессистемны. Кратов этому был только рад. Примерно равное невежество ставило его на одну доску с собеседником.
— Не Чужегость, но Дружегость, — произнес он. — Жаждапоиск Истиносвета ведет-соединяет нас.
— Видящие внутрь потрясены-успокоены-обрадованы. Дружегость-Первый-Знающий говорит-понимает древнесокровенное… Также и Дружегость-Второй-Странный?
— Дружегость-Второй-Странный говорит-понимает иначе. Нужно разъяснять древнесокровенное чужезвучным. Квант древнесокровенного — много квантов чужезвучного. Это необходимо.
— Нет препятствий.
Облегченно вздохнув, Кратов обернулся к изнывавшему от нетерпения Биссонету:
— Они не возражают, чтобы я переводил вам сказанное.
— Послушайте, Кратов, вы хотя бы отдаете себе отчет во всей абсурдности происходящего? — возбужденно спросил ксенолог.
— Что еще вам неладно? — нахмурился Кратов.
— Нет, это поразительно! — воскликнул Биссонет. — Я, выдающийся ксенолог-теоретик, присутствую при контакте в непристойной роли стороннего наблюдателя. В то время как некий субъект, которому наши проблемы, мягко говоря, чужды, комильфотно болтает с инопланетянином на его же языке. Да еще делает вид, что это вполне в порядке вещей!
Кратов растерянно улыбнулся. Он и в самом деле совершенно упустил это из виду.
Среди Аафемт, ожидавших продолжения переговоров, понемногу нарастал легкий шум. Они уже не торчали подобно манекенам, а нетерпеливо раскачивались из стороны в сторону. Некоторые
придвигались поближе к «иглу», перебрасываясь короткими фразами на своем языке. Похоже, что-то сильно беспокоило их. Наконец кратовский собеседник всплеснул руками грубая накидка за его спиной вскинулась парусом.— Всеопасность, — сказал он. — Серебряные Змеи. Дружегости мнимобеззащитны-приступны. Есть желание обладать. Видящие Внутрь законопреступны, многоблизки к запретному. Есть намерение уничтожить. Всенеобходимость избежать-исчезнуть.
— Чего они засуетились? — насторожился Биссонет.
Кратов не ответил. Он перевел взгляд себе под ноги. На оставленные Татором часы. Песочная горка в нижнем полушарии, казалось, и не думала прибывать. Долго, ох как долго еще…
— Они почуяли Серебряных Змей, — сумрачно сказал Кратов. — И хотели бы уйти.
— А мы как же?
— Нас тронуть Змеи не посмеют, — промолвил Кратов без особой уверенности. — Хотя у них «есть желание обладать»… Нам ничто не грозит, — добавил он поспешно. — Запремся в «иглу». Переждем. В конце концов, отстреляемся.
— Переждем, отстреляемся! — с раздражением сказал Биссонет. Плоддерская терминология. Нельзя ксенологам отстреливаться, запомните раз и навсегда. Иначе они из ученых превращаются в конкистадоров!
— Это я помню неплохо, — сказал Кратов сквозь зубы. — Насчет «отстреляться» — это действительно плоддерский юмор.
— К тому же, вы все время забываете, что перед нами не какая-нибудь вдоль и поперек изученная социальная группа партнеров по контакту, а Видящие Внутрь! Гонимая элита, загадка, воплощенный миф. А вы переждать… Сами же говорили про шанс.
Кратов посмотрел на взволнованного Биссонета с недоумением. Таким он его еще не знал: азартным, собранным, нацеленным на поступок… И, похоже, напрочь позабывшим о собственной исключительности.
— Что вы задумали? — спросил он.
— Идти за ними, естественно. Не упускать, держаться за них, как черт за грешную душу…
— А вам не страшно?
— При чем тут мой страх? — возмутился Биссонет. — Судьба контакта на карте! Впрочем, — он скорчил сатанинскую ухмылку, — вы можете запереться в «иглу» и переждать, как и собирались.
— Будь я один, — сказал Кратов, — так бы и поступил. Но поскольку здесь еще и вы…
— …то я погоню вас перед собой пинками! — взорвался ксенолог. Потому что я не владею языком, а вы по странному капризу обстоятельств владеете!
Передний Аафемт, не оборачиваясь, каркнул что-то своим спутникам, и те проворно попятились в травяные заросли, уродливыми тенями растворяясь между кактусами.
— Уходят! — завопил Биссонет.
И вдруг, быстро оглядевшись по сторонам, упал перед Кратовым на колени.
— Могу и так, — прошипел он с ненавистью. — Меня не убудет. Только поскорее за ними. Пожалуйста… Я один и в самом деле ни на что не гожусь.
— Да вы с ума сошли! — воскликнул Кратов, шарахаясь.
— Мужчина вы или кто? — Биссонет немедленно поднялся, брезгливо отряхивая брюки. — Тоже мне — плоддер! Сопляк, маменькин сынок… А-а! Он с досадой отмахнулся и бегом устремился вдогонку за таявшими в пепельных сумерках силуэтами.
Кратов ошалело смотрел, как он удаляется, поминутно спотыкаясь на всякой рытвине и неловко взмахивая руками, чтобы не упасть.