Чтение онлайн

Все потянулись к выходу. Не поднимая головы, Аннабел перебирала бумаги на столе. Я боязливо молчала, слушая, как настенные часы отсчитывают секунды.

– Итак, – сказала она наконец, протягивая мне смятый лист бумаги. – Твоя работа?

Я покраснела, ожидая продолжения. Это был текст вступительного сочинения, агрессивный и написанный в надежде на то, что мне откажут еще до того, как я уступлю соблазну древних арок и освещенной солнечными лучами Колокольни. И хотя мне пока удавалось сохранять расположение Аннабел – или, по крайней мере, избегать ее холодных взглядов, – я поняла, что за этот клочок бумаги мне еще придется

ответить.

– «Назначение искусства, – зачитала она, – состоит в том, чтобы устрашать идиотов, утверждающих, будто они наделены вкусом. Вкус – это ничто. К черту вкус. Сама идея вкуса – это реликт, который мне чужд, как чужд любому, кто находится на равном удалении от смерти и рождения». – Она сурово взглянула на меня. – Твое?

– Да, мисс, – сказала я, не отрывая взгляда от листа бумаги.

– И ты действительно так думаешь?

Я подняла голову. Она смотрела на меня холодным взглядом, перекатывая в ладони ручку с серебряным колпачком.

– Я… Ну да, в каком-то смысле.

Ручка замерла.

– В каком-то смысле?

– Да.

– Да – в каком-то смысле или да – ты так думаешь?

– Да, я так думаю, – проговорила наконец я, не будучи, по правде говоря, в этом уверена. Похоже, тогда я слишком погорячилась, и теперь эти слова отдавали даже некоторым абсурдом. Так что я шагнула наугад в поисках ответа, который она хотела услышать.

– Что ж, хорошо, – сказала она. – Очень хорошо, Вайолет. Я веду специальные занятия для одаренных, на мой взгляд, учениц. – Бесконечная пауза; я отвернулась, не в силах долее выдерживать ее взгляд. – И хотела бы пригласить тебя в наш небольшой кружок. Конечно, если тебя это интересует.

Оконные шторы бешено трепетали на ветру.

– Да, мисс. То есть Аннабел. Извините.

– Отлично. Рада слышать. – Она встала со стула и подошла к окну. – Только пусть это останется между нами. Это ведь всего лишь приглашение. Факультатив. – Она захлопнула ставни. – Та знакома с мисс Адамс?

– Вроде бы нет.

– Робин, – пояснила она. – Рыжая. Я заметила, что тебе понравился ее рисунок. У нее настоящий талант.

– Это точно. – Я густо покраснела.

– Она встретит тебя перед началом занятий и проводит.

Аннабел села за стол и взяла ручку, нацелившись на лист бумаги. Какое-то время я молча ждала пояснений – дни занятий, может быть, даже часы, – но их не последовало. Наконец она подняла голову, словно удивившись, что я все еще здесь, и сказала:

– Все, Вайолет, можешь идти.

В коридоре было прохладно, свежо, воздух в студии показался на этом фоне особенно спертым, хотя запах скипидара и краски продолжал преследовать, а глаза с трудом привыкали к дневному свету. Невысокая, круглолицая, с усиками над верхней губой девушка нервно пожирала меня глазами. Испытывая неловкость за нас обеих, я посмотрела на нее и поспешно зашагала по коридору сама не знаю куда.

Набойки цокали по мраморному полу, сердце колотилось в груди. Я была одна, вокруг никого, тихо, если не считать доносящегося снизу шума работающего сканера. Я перегнулась через перила балкона, огибавшего вестибюль: дорические колонны и золотые перила, ряды витрин красного дерева, где под стеклом скалились чучела, посмертные маски и сверкали поддельные драгоценности.

До этого я читала какую-то невероятно скучную (хотя и даже сейчас популярную) книгу

по истории реалистической живописи и, убаюканная теплом, исходившим от старых батарей, и косыми лучами предвечернего солнца, заливавшими весь верхний этаж, уснула прямо за столом. Очнувшись, я обнаружила на своей книге сложенную из синей бумаги крохотную изящную птичку. Я осторожно расправила ее крылышки и прочла: «Добро пожаловать в клуб. Колокольня, ровно в 6 вечера. Не дрейфь. Р.». Я выглянула в окно: часы показывали 5:50. Быстро запихав книги в сумку, я помчалась к выходу.

Позади послышались чьи-то шаги и недовольное ворчание. По противоположной стороне, с трудом удерживая в руках кипу книг, шел декан.

– Вайолет, – поймав мой взгляд, окликнул он меня, – вы что здесь так поздно делаете?

Его голос эхом раскатился по всему помещению. Менее всего желая перекрикиваться (голосок у меня писклявый, ломкий), я дождалась, пока мы встретимся посредине, у лестницы.

– Занималась, сэр. Потеряла счет времени.

– Оно и видно, – усмехнулся он. – Вообще-то для учащихся библиотека закрывается в четыре, если не считать предэкзаменационного времени.

– Я не заметила, что уже так поздно, – сказала я. – Извините, если помешала.

Он сделал вздох, словно собираясь заговорить, но промолчал, складывая книги на перила. На кожаных переплетах выцветшей краской были вытиснены названия. Все книги были посвящены примерно одной и той же теме: «Охота на ведьм. История», «Демоны и тьма. Этюды об оккультизме», «Современные теории магии». Я представила, с каким грохотом все эти книги могли бы шлепнуться на пол, и на мгновение пожелала этого в надежде уйти от предстоящего разговора.

– Вайолет, – начал он, крутя шеей (я вообразила, как сокращаются его мышцы, вспомнила слова «семейство крабовых, пластыревидная мышца, лопаточная мышца…»), – если вам трудно найти друзей… – Он положил мне руку на плечо, все пальцы в порезах и царапинах.

– Ничего подобного, – резко бросила я, отступая на шаг в сторону.

Рука его на миг повисла в воздухе; затем, словно опомнившись, он сунул ее в карман и повертел в нем что-то невидимое.

– Просто… В общем, вы так засиделись. Не то чтобы мы не поощряли прилежание, но…

– Я дружу с Робин. И еще с Алекс и Грейс. – Голос мой слегка дрогнул, что, возможно, объяснялось либо его предположением, будто у меня нет подруг и я здесь совсем одна, либо неудовольствием от того, что не дают идти своей дорогой. По его лицу мелькнула тень – возможно, сомнения.

– Ну что ж, тогда все хорошо, – проговорил он наконец. – Но постарайтесь завести знакомства и в других компаниях. Вы ведь не хотите оказаться в стороне от остальных, верно?

– Нет, сэр, – сказала я, и это была неправда, как раз в стороне мне и хотелось бы оказаться больше всего.

– Что ж, прекрасно. В таком случае я, пожалуй, пойду, – сказал он с широкой улыбкой и подхватил книги. – Не поможете ли открыть дверь?

Я подождала, пока дверь за ним закроется, и бросилась вниз по лестнице, дважды споткнувшись: сначала на третьем этаже, потом на первом. Я толкнула тяжелую входную дверь, выбежала на пронизывающий холод и помчалась к башне.

Первый удар колокола, оглушительный, звенящий в воздухе, рикошетом бьющий от земли по подошвам, прозвучал, когда я нырнула под арку. Робин было не видно.