Французский псевдоним
Шрифт:
Глубоко вдохнув, Настя начала подниматься по лестнице. Где-то на середине пути ее пронзила мысль, что если Норбер уже побывал в квартире, когда там никого не было, то ничто не могло помешать ему сделать ключи. Это умозаключение не прибавило ей храбрости, но она все равно продолжала подъем.
Девушка осторожно приоткрыла дверь в квартиру, сразу же протянув руку к выключателю. Свет вспыхнул, осветив холл. Не глядя по сторонам, Настя кинулась в спальню. Она быстро отыскала маленькую сумочку с документами и уже развернулась, чтобы бежать обратно к двери, когда в холле погас свет, а на пороге спальни появилась мощная фигура сутулого мужчины.
— Я знал, что дождусь, — хрипло произнес он и начал надвигаться на Настю. Девушка в ужасе закричала,
Все остальное Настя делала, повинуясь неподвластным разуму инстинктам.
Выкрикивая бессмысленные призывы о помощи, девушка швырнула сумочку с документами в стоящего в дверях мужчину. На секунду тот наклонился. Этого мгновения Насте хватило, чтобы сдернуть с кровати покрывало и набросить на незнакомца. Толкнув запутавшегося в покрывале нападавшего, девушка попыталась проскочить мимо него в холл, но споткнулась и растянулась на пороге спальни. Падая, Настя успела заметить, что входная дверь открыта и ей нужно только добраться до нее. Мужчина навалился на нее сверху всей своей тяжестью, одновременно все еще пытаясь выпутаться из покрывала. Он глухо рычал, как пойманный в ловушку зверь.
Настя что было сил изворачивалась, когда вдруг почувствовала, как в бок ей уперлось что-то тупое и твердое.
— Не шевелись, — глухо задышал ей в ухо убийца. — У меня оружие.
Настя замерла. Мужчина скинул наконец с себя покрывало и теперь возвышался над ней, спиной к открытой входной двери. В руке он держал направленный на Настю пистолет. Девушка оцепенела.
— Я Шарль Норбер, — прорычал мужчина, — впрочем, тебе ли этого не знать. Ты же украла мою жизнь да еще посмела оболгать меня в своей паршивой книжонке. Уж не знаю, как ты раскопала всю историю, ты ж тогда должна была быть совсем девчонкой. Но ты ничего не поняла. — Он вдруг всхлипнул, и пистолет в его руке дрогнул. Настя вжалась в пол, желая в буквальном смысле провалиться на этом месте. — Ты ничего не поняла. Я никогда не испытывал вины перед этой мразью, моим братом. Он был сущим демоном, я всегда хотел убить его. Он мучил меня и мою жену всю свою никчемную жизнь. А Николетта еще назвала меня зверем. Это Пьер был животным. А ты что писала? «Темная сторона»? Нет, он не был моей «темной стороной», он был моим адом. Я ненавидел его и убил бы рано или поздно. А теперь по твоей вине все эти людишки видят в нем всемогущего злодея, который якобы управлял мною как марионеткой, которую дергают за ниточки. Я бы и в полицию не заявлял о том, что убил эту мразь, если бы не Николетта, моя жена. — Он провел ладонью с короткими узловатыми пальцами по лицу. — А ты, что ты сделала из моей жизни!? Ты изуродовала ее, выставила на всеобщее посмешище. Я прочитал твою писанину еще в тюрьме… Я поклялся себе достать тебя, чего бы мне это ни стоило. Я сбежал, чтобы поквитаться с тобой. После этого пусть меня сажают обратно! — Норбер засмеялся глухим каркающим смехом.
Каждой клеточкой тела Настя чувствовала, как дрожит его палец на курке. Норбер поднял пистолет. Настя зажмурилась, сжавшись в комок. И вдруг, словно повинуясь чьей-то команде, она резко выпрямила ноги, ударив Норбера под колено. Тот издал звук, похожий на рык, и пошатнулся. В ту же секунду Настя вскочила и кинулась на мощное тело, преграждающее ей дорогу к двери. Она уже была почти на пороге, когда Норбер схватил ее за волосы и резко дернул назад. Закричав от боли, Настя развернулась и что было сил ударила убийцу кулачком в лицо. Удар получился слабым, но и секундного замешательства Норбера было достаточно, чтобы девушка снова ринулась к двери. В этот момент грянул выстрел. Метнувшись в сторону, Настя бросилась к спальне, надеясь укрыться там. Следующий выстрел заставил ее упасть ничком на пороге комнаты.
А
затем раздался грохот, звон бьющегося стекла, и Настя почувствовала, как что-то тяжелое рухнуло возле нее на пороге спальни. Она осторожно приоткрыла глаза. Рядом с ней лежал Норбер. Голова его была как-то неестественно повернута, волосы на затылке постепенно становились мокрыми от бурой крови. Настя попыталась пошевелиться, вокруг нее все было усыпано осколками напольной вазы, что стояла в холле у двери. Настя неловко села.Прямо перед ней стояла секретарша Кристиана — Николь. Пальцы девушки были в крови, она тяжело дышала.
— Я пыталась все рассказать вам… — Голос Николь дрогнул, и она осела на пол рядом с Норбером, закрыв лицо руками.
— Что? — едва слышно выдохнула Настя.
— Это мой отец, — произнесла Николь, кивнув на распростершегося на полу Шарля. — Мое имя — Николь Норбер.
— Так вы… — Настя не знала, что сказать.
— Все это время я пыталась предупредить вас об опасности. Отец сбежал из тюремной клиники несколько дней назад и явился ко мне, попросил, чтобы я спрятала его ненадолго… А потом он уедет из Парижа. Я ему поверила, — вздохнула Николь. — Потом я услышала, как вы с Кристианом говорите о записках, и поняла, что отец вовсе не собирается никуда уезжать, что он собирается расправиться с вами. Я рассказала Кристиану, что отец сбежал и преследует вас, он пообещал принять меры. Но, увидев сегодняшнее письмо, я решила, что буду сама следить за отцом, вот и приехала сюда. Как видите, не зря.
— Вы спасли мне жизнь, Николь. Я не знаю… — Настя запнулась.
— Молчите. Я ненавидела вас. Вас и Кристиана, — заговорила Николь глухим голосом. — Достаточно сказать, что у нас с ним все было кончено с того момента, когда вышла эта ваша книга. Ведь это я рассказала ему историю своей семьи. А он открыл мою тайну вам. То, что было моей трагедией, стало для вас средством наживы, источником славы. То, что было моей вечной болью, то, что я всегда скрывала, стесняясь собственной фамилии, вы рассказали всем. Я хотела отомстить Кристиану и вам, потому и продолжала у него работать. Но когда вернулся отец, мне стало страшно. Он был невменяем, готов на все. А я не хотела новой крови, наша семья и так утопает в ней…
Николь встала на колени. Замерев на несколько секунд в нерешительности, она наконец протянула руку и дотронулась до шеи Норбера.
— Кажется, он жив, нужно вызвать полицию и «скорую помощь».
Девушка тяжело поднялась, подошла к телефону. Настя следила за ее движениями, не в силах пошевелиться.
Полиция приехала быстро. Пожилой комиссар, кивком поздоровавшись с Настей и Николь, обошел квартиру, отдавая отрывистые распоряжения своему молодому помощнику. Вызвали бригаду медиков, они унесли Норбера, который, вдруг очнувшись, начал сопротивляться и изрыгать страшные проклятия.
— Комиссар, — Николь, шатаясь, подошла к полицейскому, — позвольте мне поехать с ним. Я его дочь. Я дам все необходимые показания.
— Мадемуазель Норбер лишь защищала меня, — хрипло произнесла Настя.
— Хорошо, езжайте, — коротко бросил комиссар. — С вами будут мои люди.
Когда медики ушли, Настя, как могла подробно, начала рассказывать полицейским, что произошло, как Норбер выслеживал ее, напал и как Николь спасла ее. Когда она стала рассказывать о причинах, по которым Норбер преследовал ее, в холле послышались громкие голоса, шум, и тут же в комнату ворвался Кристиан.
— Что здесь происходит? Почему в доме полиция? С тобой все в порядке? — Он подошел к Насте, попытался обнять ее. Но та резко отстранилась.
— На мадам Лей было совершено покушение, но сейчас она в безопасности, — спокойно произнес за спиной Кристиана комиссар. — А кто, собственно, вы?
— Я Кристиан Роже, литературный агент мадам Лей. У меня был странный звонок от Аманды, то есть от мадам Лей. Я слышал в трубке какие-то крики, вот и поспешил сюда.
— Я, наверное, случайно нажала кнопку на мобильном, пока мы тут дрались, — устало выдохнула Настя.