Форсу
Шрифт:
«А зачем ей надо было мне энергию блаженства передавать?»
— Затем, что ей, хе-хе, понравилась роль арахны. Она обернулась этим существом в своей фантазии, а пауки любят кусать и впрыскивать яд. Марта от сего действия получала острое психологическое, а потом и физическое удовольствие, когда поняла, что кусать тебя маткой гораздо приятнее и энергию блаженства по меридианам перегонять к горлу не надо, потому что именно в матке у женщин она и вырабатывается.
«Но Марта была как безумная. Воспринимать себя пауком, разве это не вид сумасшествия?»
— В данном случае нет. Считай, что она просто глубоко вжилась в роль. Как активному партнёру, ей необходимо было выполнять условия вашей стыковки, чтобы поддерживать её стабильность.
«Но в чём польза от сцепления веток? Ты говорила, что это уникальное и очень полезное явление, но не объяснила, почему».
— Польза? У-у-у! Брат! Это такая круть, что не сразу и осознаешь. Для тебя главная польза состоит в получении бесцветной энергии блаженства. Обычно, когда передача осуществляется через запретные удовольствия, энергия окрашивается в соответствующий цвет и расходуется на рост веточек и подпитку их функций. Зелёная энергия, например, идёт на укрепление иммунитета, а оранжевая - на быструю переработку вредных веществ, и так далее. У них там множество и других нюансов, но проблема в том, что за некоторыми исключениями энергия конкретного цвета может быть использована только на этот цвет и больше ни для чего. А бесцветная энергия идёт именно на подпитку, поддержание человеческого организма и развитие его возможностей. Женщин она, например, делает сильнее, быстрее, точнее, способствует совершенствованию их физического тела и всех остальных (астрального, ментального, духовного). Но у дам всё равно остаются излишки, от которых приходится избавляться. Для этого и нужны парии. Мужчины энергию блаженства не вырабатывают, а потому остаются без создаваемых ею бонусов. А у тебя, как сам понимаешь, вдруг появилась возможность подпитаться бесцветной энергией. Усекаешь, к чему я клоню?
— А… ага.
— Так-то. Ну и для Марты польза оказалась тоже весомой. Дело в том, что сросшиеся веточки начинают регенерировать. Собственно, твои ветви, как совершенно здоровые, практически не изменились, а вот у Марты слегка подлечились, благодаря твоим. Особенно зелёная, которая была у неё шибко побитой. Теперь она хоть и очень медленно, но может продолжить рост. И это просто великолепно!
«Действительно здорово, — порадовался я. — Хорошо, что так вышло».
— А ещё ты позволил Марте полностью избавиться от излишков энергии блаженства. Так что примерно сутки хотелка её беспокоить не будет. Однако для неё была ещё одна немалая польза, о которой я уже упоминала. Марта хапнула много твоей спермы, причём горячей спермы, до предела заряженной энергией янь. Конечно же, если бы не моё заклинание, толку от неё женщине было бы немного. Но она честно пыталась тебя съесть как арахна и выбрала вполне рабочий алгоритм для этого.
«Что? — не поверил я своим ушам. — Съесть? Как съесть?»
— Ну, если вкратце, то пустить все твои ткани на переработку в сперму и высосать их через член. Если бы она продолжила тебя дальше выкачивать, то сперва ты лишился бы всего глютена в организме, потом стал бы терять жир, затем трансформироваться стали бы мышечные ткани и внутренние органы. Напрявлялся бы этот процесс волей хищницы через образовавшуюся между вами связь, а обеспечивался — энергией блаженства, которой Марта тебя нашпиговала по самую макушку.
— Ч… чего?! — От волнения я даже вслух заговорил. — Но ты ведь заверила меня, что Марта осознавала иллюзорность
своей паучьей ипостаси, понимала, что это не более чем ролевая игра. И она всё равно бы меня съела?— Но я говорила также, что она очень хорошо вжилась в свою роль, увлеклась ею. Так что да, могла съесть, если бы никто не остановил её вовремя.
«И какое время бы ей для этого потребовалось?»
— Сперва дело двигалось не очень быстро. Но ты наверняка успел почувствовать, как постепенно ускоряется процесс твоего высасывания. Прошло бы часика два, и Марта стала бы пить тебя маленькими глотками непрерывно каждую секундочку. И постепенно размер глотков её стал бы увеличиваться. Так что ещё через часик от тебя остался бы сухой скелет, обтянутый кожей.
«Да я бы раньше умер», — попробовал я возразить.
— Увы, нет, — ответила Мара. — Не забывай, что тела ваши были замкнуты в единую энергосистему, а следовательно, Марта вполне могла поддерживать в тебе жизнь силой своей жизненной энергии вплоть до того, как в теле твоём не осталось бы влаги.
«Капец!»
— Всё правильно. Он самый тебе бы и наступил, если бы не заботливая сёкая, которая от этой участи тебя уберегла и защитила.
«Сразу после того как сама же её и организовала», — попробовал я возразить.
— Но сугубо с огромной пользой для тебя, — парировала Мара. — Твоё тело основательно пропитано бесцветной энергией блаженства, которая за отсутствием управления её хозяйки пойдёт на подпитку твоего организма и укрепление его. Вот так-то, дорогуша. Но пойдём-ка будить Марту. Собственно, она уже и не спит.
Глава 13. Брамбулет
В погребе мы в общей сложности пробыли минут сорок. Хотя, ей-богу, у меня осталось впечатление, что времени прошло раза в три больше. Однако к нашему возвращению количество посетителей в столовой заметно прибавилось. И кроме оставленных нами Аларны и Валентина в зале теперь сидели Лаби и четверо других девушек-парий. Я с любопытством всмотрелся в их лица и увидел ответный живой интерес.
— Извините, задержались, — сказал я, обращаясь преимущественно к Аларне, которой в силу возложенного на неё поручения пришлось дожидаться меня. — Долго разыскивать пришлось баночку, — и я показал всем средних размеров (примерно двухлитровый) глиняный горшочек, которым местная шеф-повар снабдила меня, после того как оделась и наскоро привела себя в порядок.
Сам я старался сохранять бесстрастное выражение на лице, дабы не выдать того, что в погребе со мной случилось. Однако Марта, идущая следом, выглядела такой счастливой и удовлетворённой, что полностью обесценивала всю мою конспирацию. Валентин прошёлся взглядом по её довольной моське, потом цепко изучил меня и, не обнаружив никаких следов морального ущерба или там какой-то растерянности, поруганной мужской чести, самодовольно резюмировал:
— Шлюха.
— Что, правда? — заинтересованно спросила одна из незнакомых мне девушек-парий.
— Нет конечно! — возмутился я. — Что за мода бросаться оскорблениями в незнакомых людей!
— Оскорблениями? — удивлённо приподнял брови Валентин.
— Он совсем недавно ещё был свободным, — пояснила Аларна. — Двух недель не прошло. [1]
— И столько листиков? — поразился кто-то из девушек. — Вау!
— Что, серьёзно? — снова удивлённо приподнял брови элитный парий. — Ну извини тогда, не знал.
— Да при чём здесь это! — продолжал я негодовать. — В моём мире это слово — оскорбление!
— Извини-извини, — повторил Валентин, но даже миллиграмма раскаяния не было в его голосе.
Надо сказать, что опередил он меня со своими извинениями. Только я хотел потребовать сатисфакции, как он их мне уже принёс. Не в том, конечно, тоне, как я рассчитывал, но качать в этой ситуации права было уже как-то глупо. Поэтому я лишь насупился и присел за стол рядом с Аларной, намереваясь немного подуться, а потом поднять себе настроение вкусностью, которой меня снабдила Марта.