Чтение онлайн

Но Тори видела, как тяжело переживает Катя. Она ведь тоже потеряла маму. Как раз тогда, когда, кажется, простила её. Но у Кати есть, о ком ещё думать. Муж и трое детей. А она сидит тут в Москве из-за свалившейся ей на голову младшей сестры, уже отправив мужа и сыновей домой в Североморск.

Через некоторое время, когда первый шок стал всех отпускать, выяснилось, что Вера Свенссон всё сумела просчитать наперёд. Видно, сама будучи качественно наученным врачом, понимала всё про себя и свои перспективы.

У Тори обнаружился российский паспорт и счёт, открытый на её имя в России.

Там она значилась как Виктория Петровна Свенссон. Кроме того были подготовлены все документы об опеке.

Официальным опекуном назначалась Катя. Вера подготовила несколько доверенностей на срок до совершеннолетия младшей дочери. На Катю, Вадима, Ольгу и Александра. Всех взрослых, способных помогать её дочери в России и за её пределами. Разрешения на выезд тоже были оформлены до даты восемнадцатилетия. Получается, для Виктории мама не жгла мосты. Счёт в Швеции тоже был на Викторию Свенссон. Контакты адвоката в Стокгольме прилагались.

В документах был абсолютный порядок. Квартира в Серпухове, за которую так запереживала родня, была переписала на Катю и Викторию в равных долях. Кате же были адресованы деньги на отдельном счёте и все архивные документы матери.

Над биркой из московского роддома с датой своего рождения, весом и ростом Катя горько рыдала.

Леля металась между всеми своими девочками: Катей, Соней, Алечкой и Викторией.

– Кать, делать-то мы что будем? Хорошо, что каникулы скоро. Викуся хоть отлежится. А потом-то? Ты не можешь тут сидеть всё время.

– Мам, я понимаю. Но выбор у нас небольшой. Вот только Тори уже увезли из Стокгольма. Вырвали с корнями. Я как вчера помню, как сама переезжала оттуда. Но я сама хотела. И русский у меня родной. А Торька наверняка сделала, как мама сказала. Выбора у неё особо не было. Приют или приёмная семья с одной стороны и чужая страна, но с мамой - с другой. Это не выбор.

– М-да. У нас сейчас тоже так... Или тут с нами. Но школу не менять. Или с тобой в Североморск. Но всё заново. Новые люди. Новые учителя. Новый город.

– Мам, я не буду давить. Да, выбор небольшой. Ещё, кстати, она может вернуться в Стокгольм. Но там только приют. Боюсь, не самое весёлое место. Хотя и комфортабельное. Пусть оклемается. И на каникулы я ей предложу съездить к нам. А там видно будет.

Тори отошла от двери кухни на цыпочках. Ещё не хватало, чтобы подумали, что она специально подслушивала. Так совершенно случайно вышло. И правда, выбор не велик. И ей придётся его сделать самой. Впервые. Никто другой за неё не решит.

Катя поняла, что Тори слышала их с мамой разговор. Прямых доказательств не было. Но интуиция её редко подводила. Уже очень задумчивой стала младшая сестра. Она после похорон Веры и так была не слишком разговорчивой. И чувствовала себя неважно. Но сейчас в глазах Тори был страх. А это очень-очень плохо.

Про себя Катя сначала ругала Веру, что та привезла и повесила им с Лёлей на шею свою дочь. Нашла решение своих проблем. Но потом останавливала эти мысли. Тори-то чем виновата? Вера всегда жила, как хотела. Девочка не причём.

И папы у неё нет. Вполне возможно, Петер хотя бы своей родной дочери был хорошим отцом.

Всё уже случилось, как говорила Лёля. Назад не отыграешь. И жизнь не стала с появлением Тори хуже. Она стала другой. Виктория очень напоминала Кате её саму в этом возрасте. Разве что, Тори помедлительнее и поспокойнее. Теперь им нужно жить. И где-то брать на это силы.

– Торик, как здорово! Североморск! Я тоже хочу. Катя, можно?
– Соня смотрела умоляюще, - Ну, пожалуйста-пожалуйста! Давай рокировку. Санька с Андреем сюда на каникулы. Их бабушка Лена давно не видела. А мы с Тори туда.

– Соняша! Отстань от Кати.

– А что, неплохая идея, - ухватилась за слова сестры Катя. Про себя подумала, что если Тори поедет не одна, ей будет полегче. Хотя бы те несколько дней, что у Сони каникулы.

Тори молчала. Смотрела в окно. Там уже третий день шёл дождь. В Североморске уже снег. Она видела прогноз. И совсем темно. Это Катя говорила.

– Торик, поехали. Там Машута с Гошкой. Помнишь их? Тети-Дашутины внуки. У них папа тоже доктор. Только военный. Игорь говорит, что будет там служить. Там корабли.

Тори рассеянно кивнула и даже улыбнулась. Сонин энтузиазм мог заразить кого угодно.

– Катюшечка, вот! Тори согласна. Мамулечка, мы там совсем-совсем не будем Кате мешать. Мы взрослые.

Оказаться в аэропорту теперь было немного странно. Соня радовалась полёту. Катя даже не пыталась быть с ней строгой. Тори поневоле втягивалась в разговоры и общие дела.

Их встречал Вадим. Виктория видела его в форме всего несколько раз. Сейчас он выглядел особенно внушительно.

Тори помнила свое первое впечатление о муже сестры. Ещё тогда, в Стокгольме. Но сейчас погоны с большими звездами, чёрное короткое пальто с меховым воротником и какая-то необычная шапка делали Вадима Ветрова воплощением силы и надёжности. Было очевидно, что у него в Североморске высокое положение. Даже в аэропорту многие подходили с ним поздороваться.

Тори не могла понять, что именно она чувствует в квартире Ветровых. Там было очень спокойно. Даже несмотря на фейерверк эмоций, ежеминутно выдаваемых Соней. Вадим своей мощной энергией создавал чувство безопасности. А Катя излучала любовь.

– Катя, мне нужно будет тут жить?
– Тори решила не тянуть с прямым вопросом. Тем более, что это самый выбор их трех вариантов, про который она услышала, не давал покоя.

– А как бы ты хотела?
– Катя обняла сестру. Они были уже почти одного роста.

– Я сама не знаю - честно ответила Виктория, - В приют в Швеции я точно не хочу.

– Тогда давай попробуем пожить тут. Я понимаю про школу. Можем сходить и здесь посмотреть. Можем просто сдать контрольные в Москве.

– Не надо здесь ходить в новую школу?

– Мы можем отложить решение этого вопроса до нового года точно, - Катя выдохнула, что не пришлось выбирать удобный момент для разговора. Чем раньше всё выяснить, тем легче будет им обеим. Четверо детей на неё одну - к этому она, конечно, не была готова. Но когда же жизненные обстоятельства ждали, пока человек подготовится?