Флорис. Любовь моя
Шрифт:
Максимильена вздохнула. Господь на небесах, эту болтовню придется терпеть до вечера. Конечно, Майи-Брель приобрел солидный животик, однако ума это ему не прибавило.
— Помните, как вы вернулись во Францию, дорогая моя? А вы знаете, какие ходили пересуды? Нет? К счастью, я был здесь и пресек все досужие сплетни. Ведь многие шептались, что Флорис и… — тут Майи-Брель понизил голос, — и Батистина незаконнорожденные! Некоторые даже упоминали царя! Подумать только! Я тогда не стал вас расстраивать, но, поверьте, сделал все для восстановления истины. Ах! Какое прекрасное завещание оставил наш бедный Вильнев! Я знаю его наизусть, потому что пересказывал много раз. Должен вам сказать, я имел в салонах оглушительный успех!
Максимильена едва удерживалась от
— Пойдем с нами, дорогая, мы возвращаемся в замок.
Батистина вложила свою маленькую ладошку в руку Максимильены, но по дороге в замок не раз с сожалением оглядывалась. Игра в жмурки продолжалась. Барышни Майи-Брель, повизгивая от удовольствия, очень старались попасть под руку Флорису.
А Флорис хохотал. Голова у него кружилась. Все эти девушки прыгали вокруг него. Вдруг он схватил одну и сразу же понял, что это Полина, однако решил коварно воспользоваться случаем: держа девушку за талию, он быстро пробежался пальцами по ее корсажу, горлу, лицу и волосам, а затем крикнул:
— Так и есть, Гортензия!
— Нет! — с хохотом завопили остальные.
Флорис, сделав вид, что глубоко задумался, продолжил свои изыскания. Какая тонкая талия у Полины! Он умирал от желания задержаться на ложбинке между грудями, но не посмел и зарылся пальцами в шелковистых волосах. Затем провел ладонью по щекам и губам Полины. Она задыхалась, но он не знал, было ли то следствием беготни или же ее также взволновали эти прикосновения.
— Это Диана! — воскликнул Флорис.
— Нет! — ответил хор голосов.
«Теперь осталось только назвать Мари-Анну, — думал Флорис, — и мне придется ее отпустить». Ему хотелось, чтобы игра не кончалась никогда. Теперь он был почти уверен, что Полине это тоже нравится и что она догадалась об его уловке.
— Ну, не знаю, кто же это может быть, — пробормотал он, чтобы выиграть время.
Взяв девушку за руку, он ощутил, как вспотели у нее ладони, и подавил безумный порыв впиться губами в ее рот. Пальцами второй руки Флорис поглаживал ушко Полины и щеку, мягкую, словно персик. Он уже собирался с сожалением произнести: «Мари-Анна!», как вдруг на лоб ему упали теплые капли. Пока шла игра в жмурки, небо заволоклось тучами, и, наконец, хлынул дождь. Девушки, приподняв подолы, с визгом устремились к замку. Флорис сорвал с глаз платок и, подняв свой камзол, накинул его на плечи Полине. Он взял ее за руку, и оба они побежали — но в другую сторону. В голове у Флориса гудело. Весь день он внимательно наблюдал за девушкой и заметил, как она кокетничает с ним. Он терялся в догадках: Полине двадцать лет, и ему казалось странным, что она заинтересовалась пятнадцатилетним подростком. На бегу Флорис размышлял, как поступить. Лучше всего спросить совета у Адриана, но тот, увлекая за собой Мари-Анну, ринулся к полуразвалившемуся старому дому. Полина взглянула на Флориса с насмешкой, и юноша, злясь на самого себя, покраснел до ушей.
«Надо что-то придумать, иначе я буду просто дураком. Мы не можем вернуться в замок, я должен остаться с ней наедине!»
Дождь превратился в ливень, и платье Полины намокло, облепив ей грудь. Флорис, увидев это, едва не лишился чувств.
«Считаю до трех, а затем говорю ей: я люблю вас! Нет, не так! Надо упасть к ее ногам и крикнуть: «Я готов умереть ради вас!»
Флорис уже видел, как он, обнажив шпагу, освобождает Полину из лап омерзительных бандитов, но в последний момент кто-то из них трусливо стреляет ему в спину, и он замертво валится на землю.
«Я скажу ей: «Хотите ли вы выйти за меня замуж? Я отдам жизнь ради вашего счастья, и мы вместе состаримся,
сидя у семейного очага. Однако, хочу ли я в самом деле жениться?»Флорис находился весь во власти этих сумбурных мыслей, когда перед ними вдруг возник амбар, стоявший на краю парка, тот самый, где некогда остановились цыгане. Полина, пожалев Флориса, споткнулась и вскрикнула.
— Боже мой! Полина, вы ушиблись? Вам надо прилечь, — коварно сказал Флорис, не забыв закрыть за собой дверь амбара. Полина со стоном опустилась на охапку соломы.
— Как же мы бежали! Папа вскричал бы свое неизменное: «Господь на небесах!»
Флорис нервно рассмеялся. Он застыл в дурацком положении, не осмеливаясь присесть рядом с девушкой. Молчание грозило затянуться. Флорис почувствовал, что надо как-то проявить себя. Облизав пересохшие губы, он прошептал:
— Я так счастлив встретиться с вами, Полина. Ведь в последний раз мы виделись совсем детьми.
Полина с улыбкой откинулась на солому и вздохнула:
— Ах, у меня болит нога. Наверное, растянула.
— Подождите, Полина, я сниму туфельку, если позволите. Вам станет легче.
Флорис, обрадованный тем, что предлог найден, опустился на колени, осторожно снял маленький башмачок и стал гладить изящную ножку, на которой не было никаких следов ушиба или растяжения. В глазах у него потемнело, но одновременно он чуть не заплакал от бешенства и бессилия. Как надо обращаться с женщинами? Он вдруг подумал, что Федор с Ли Каном научили его драться на шпагах и на саблях, кидать кинжал на двадцать шагов, метко стрелять из пистолета и говорить на разных языках, однако не объяснили, что нужно делать с женщинами. Он продолжал тихонько разминать в руках ножку, слегка выдвинувшуюся из-под длинной юбки. Осмелев, он рискнул двинуться выше, к колену. Полина, запрокинув голову, следила из-под сомкнутых ресниц за Флорисом, чья смуглая красота приводила ее в трепет. Их взгляды встретились, и сердце Флориса забилось еще сильнее. Ему казалось, что Полина должна слышать этот глухой стук. А девушка прошептала:
— Солома колется.
— Сейчас я все сделаю.
Отпустив прекрасную ножку, Флорис прилег рядом с Полиной и начал приминать солому, а затем подстелил под спину девушки свой камзол. В ноздри ему ударил ее запах, и горло у него сжалось от мучительного наслаждения. Флорис медленно приник к Полине и застыл, боясь, что чары развеются. Полина же прикоснулась к его плечу, и он затрепетал от этого прикосновения.
— Вы промокли, Флорис.
Флорис едва мог дышать. Положив ладонь на корсаж Полины, он слабым голосом произнес:
— Вы тоже промокли, Полина.
Шелковая материя прилипла к телу, и он ощутил под рукой ее грудь. Его терзала мысль, что он выглядит жалко. Конечно, ему доводилось целоваться во время деревенских празднеств с двумя-тремя крестьянскими девушками, но дальше этого дело никогда не заходило, а потому он почти ничего не извлек из подобных целомудренных поцелуев. Он злился на себя, и в то же время ему хотелось, чтобы они с Полиной вечно лежали так. Полина незаметно придвинулась к Флорису. Опьяненный этим безмолвным призывом, Флорис сунул руку за корсаж и начал гладить груди, прикрытые тонкой батистовой рубашкой. Собственная дерзость изумила его, и он посмотрел на устремленное к нему красивое лицо. Полина улыбалась сине-зелеными глазами из-под слегка прикрытых век. Она привлекла Флориса к себе, и губы их сомкнулись. Это был его первый настоящий поцелуй. Всем телом он ощущал то блаженное состояние, что предвещает великую радость любви. Полина учила его, как надо раздвигать губы и отвечать на подаренный поцелуй. Внезапно он обнаружил, что Полина раздевает его. Она расстегнула ему рубашку и стала ласкать, иногда слегка покусывая этот смуглый торс. Тогда Флорис горделиво выпрямился. Он ощутил себя мужчиной, которому готова отдаться женщина. Страх и робость исчезли без следа. Он властно обнял молодую женщину и обнажил ей грудь, а затем, в свою очередь, принялся ласкать и покусывать ее. Полина еле слышно постанывала. Обхватив голову Флориса руками, она посмотрела ему в глаза и прошептала: