Фишки нА стол !
Шрифт:
Пощупав диковинку, опер вспомнил о своем деле и кинулся к Хусаинову. Нашел он его у начальника в кабинете за обсуждением хода операции "Ртуть".
— Я как раз по этому делу, — радостно начал Муравьев. — Нашел! Есть два азербайджанца, предлагающие двести грамм КРАСНОЙ ртути! Представляете! Хотят по сто баксов за грамм. Если их возьмем…
— Над нами будет смеяться вся Москва, — закончил Валентинов.
Что такое красная ртуть, никто толком не знал, но в газетах о ней писали нечто ужасное. Якобы, это сырье для производства ядерной взрывчатки, и каждый грамм стоит сто тыщ долларов. Начальник отделения был убежден, что это сказки. Зам по розыску, напротив, считал, что красная ртуть существует.
Консультации
После некоторых колебаний начальник решил азербайджанцев брать, но прежде чем докладывать наверх, посмотреть, что за красную дрянь они притащат. На всякий случай одного сержанта послали в штаб ГО за прибором, который меряет радиацию. Черт его знает, что за гадость там может быть.
Сержант приволок не только прибор ДП-5А, но и ВПХР и еще несколько противогазов. В ГО весьма обеспокоились, зачем милиции понадобился радиометр, очень хотели знать, что случилось, но сержант, следуя указаниям начальства, ответил уклончиво. На всякий случай его снабдили еще счетчиком и специальными таблетками против радиации, хотели дать антирадиационный костюм, но тот отказался: и так еле дотащил.
Азербайджанцы дались легко, но, в отличие от студентов-алхимиков, оказались ребятами крепкими и, по-видимому, бывалыми, наотрез отказываясь говорить, где товар. Документы были в порядке, так что через три часа их следовало отпускать.
Хусаинов зашел в дежурную часть, где Петрович проводил личный досмотр "гостей с юга". Ничего предосудительного при них не нашлось. Зам по розыску повертел в руках выложенные на столе предметы: сигареты, записная книжка, ключи, бумажник с несколькими червонцами, зажигалка, четки… Стоп, ключи! Это ж ключи от автомобиля! "Гости" прибыли к нам на машине.
Подождав, когда задержанные отвлекутся на протокол, Хусаинов небрежным движением опустил ключи в свой карман и вышел из дежурки. Сначала он осмотрел стоянку у центрального входа, потом у зоны "Б". Искал автомобиль ВАЗ (судя по ключу) с теплым двигателем. К седьмой по счету машине ключ подошел. В бардачке отыскался пружинный нож, а в багажнике — две тщательно завернутые бутылки огромного веса.
Ртуть (судя по виду, не красная, а самая обычная, и без намека на радиоактивность) оформили как изъятую непосредственно у задержанных. Все их протесты пошли в пользу бедных, ибо понятыми были свои ребята-дружинники. Ножик Хусаинов оставил у себя, решив пожалеть азербайджанцев, не вешать на них еще и ношение холодного оружия.
Кулинич еще дважды ездил в 300-е отделение, и дважды возвращался ни с чем. Требуемая помощь в поисках рыночного торговца Рашида не оказывалась под явно надуманными предлогами, а самостоятельная работа на рынке встречала столь дружный саботаж всех его обитателей, что у опера опускались руки.
Все рыночные торговцы с видимым рвением стремились помочь сыщикам и охотно отвечали на вопросы. Но почему-то все как один дружно забывали русский язык и общались исключительно на родном, которого Кулинич не понимал.
Сергей наконец дошел до крайнего средства — обратился за помощью к начальнику отделения. Валентинов и без того был уже в курсе неудачи. Ему позвонил начальник 300-го отделения и попросил оставить территорию рынка в покое:
— Если вашим операм, — сказал он, — не хватает своей "земли", почему они должны кормиться на моей? У меня, кстати, лежит четыре заявления от торговцев о том, что ваши сотрудники Кулинич и Муравьев вымогали у них деньги и продукты. Хорошо, что эти торговцы пошли все-таки ко мне… У меня налажены оперативные позиции. А если в следующий раз они сунутся в прокуратуру или, не дай бог, к "соседям"? Кто знает, что
этим черножопым в голову взбредет? Вы уж там у себя разберитесь. Жалобы эти я, конечно, похерю, но вы уж примите меры…Валентинову дважды намекать не пришлось. Он задумчиво выслушивал пространный доклад Кулинича, пытавшегося оправдаться за неудачу:
— Трехсотка вся проросла, прямо как огород. По-хорошему с ними не сладить — с барыгами одна шайка-лейка.
— Ясное дело, — понимающе кивнул начальник, — Что охраняешь, с тех и имеешь.
— Но нам-то это никак не в кассу. С этими бойцами надо что-то делать. Может на них Главк наслать?
— Нет, работа работой, а западло людям делать незачем. Надо все же с ними по-человечески, — и Валентинов не глядя ткнул пальцем в одну из кнопок модернового телефона.
— А чем же их взять? Не будут они ничего делать за красивые глаза, хоть тресни!
Телефон на столе у Валентинова наконец набрал номер и прохрипел что-то неразборчивое. Не глядя на аппарат, начальник рявкнул:
— Зайди сейчас ко мне!
— Совсем обнаглел, Валентинов! — разразился телефон голосом начальника РУВД, — Ты что теперь, министром заделался? Вот сам заходи по форме одежды и объясни, чего стал хамить!
То, что по отношению к подчиненным считалось добродушным тоном, начальством однозначно расценивалось как хамство. Извинившись перед полковником, Валентинов вновь нажал кнопку. На этот раз он уже смотрел, куда тыкает и соединился правильно. Зампорозыску, слегка пошатываясь и благоухая одеколоном, явился через минуту.
— Если трехсотка так проросла, у них рыло изрядно в пуху. Попробуем устроить обмен. Поезжай на Петровку и разузнай там у народа, что на них висит, — распорядился Валентинов.
Хусаинов старательно кивнул.
— А на оперативные расходы, — обратился начальник к Кулиничу, — принеси денег из "банка".
Когда Кулинич вышел, начальник выразительно понюхал воздух и покосился на зампорозыску. Хусаинов из последних сил сделал трезвый вид.
— Ой, Ахметыч, смотри у меня…
Не рискуя открывать рот для оправдания, Хусаинов замахал руками, выражая уверенность, что он смотрит и непременно сделает все в лучшем виде.
Чтобы проветриться, зам по розыску поехал на Петровку в своей машине, открыв окна, подставляя голову потоку воздуха. Подышав свежими выхлопными газами, он почувствовал себя бодрее. На Петровке Хусаинов собирался зайти к своему знакомому Иванову из убойного отдела, а заодно и проконсультироваться по делу Фотиева.
Иванова в кабинете не оказалось, зампорозыску с разрешения коллег присел за его стол подождать.
На рабочем столе Иванова лежали под стеклом четыре фотографии формата личного дела — 9 на 12. На всех на них был заснят сам хозяин рабочего места. Но в разное время. На первой он был без усов и с лейтенантскими погонами. Вторая изображала его старшим лейтенантом, третья — капитаном. Хусаинов улыбнулся, изучая эту фото-летопись. Четвертая же фотография при ближайшем рассмотрении оказалась искуссно выполненным карандашным рисунком, где в том же официальном стиле изображался Иванов, но основательно постаревший, поседевший, с полной грудью наград (в том числе, двумя значками "почетный чекист") и погонами генерал-лейтенанта.
Ожидание, хотя и затянулось, оказалось вовсе не бесплодным. Хусаинов успел наслушаться последних новостей и баек, а заскочившая девица из канцелярии поведала "ужасную историю", которая приключилась как раз в 300-м отделении.
Наряд отделения прибыл по вызову в один ресторан, где случилась драка. Заведение это было несколько непростым: на первом этаже — забегаловка, на втором — "номера" для солидных клиентов и еще отдельно, на первом же — кабинет для более солидных. Так вот, в забегаловке частенько случались всякие мелкие инциденты, дававшие патрульным удобный повод заскочить и пропустить по маленькой.