Чтение онлайн

— Привет, Форрест, — раздался голос Салли.

— Я думал, ты больше не хочешь иметь со мной дела.

— Я передумала.

— Судя по голосу, у тебя что-то не ладно. — Голос у нее был хриплый и прерывистый.

— Да, мне совсем плохо. Кажется, я умираю.

— Где ты сейчас?

— У Бобби. Он чем-то опоил меня.

— Он там?

— Где-то здесь. Я, кажется, была без сознания.

— Я приеду через десять минут.

— Будь осторожен, Форрест. Он тут все говорил о тебе, что ты его заложил. Думаю, он будет не очень рад тебе.

Дом, в котором жил Бобби, был расположен на склоне Верблюжьей горы. Если бы я гнал машину как безумный, проскакивал на красный и ехал

по улицам на предельной скорости, я мог бы сэкономить целую минуту, а может быть, даже и две. Но в центре города было много полицейских машин, которые увязались бы за мной. Копы любят патрулировать богатые кварталы. Там обычно ничего не происходит, зато можно сорвать хорошие штрафы. Так что появление несущегося со скоростью девяносто миль старого «бьюика» возле торгового центра «Билтмор-Плаза» внесло бы немалый элемент развлечения в скучные будни полицейских. Конечно, может быть, было бы даже неплохо привести за собой к дому Бобби целый полицейский эскорт, но я сильно сомневался в том, что меня не заберут раньше. Уж коли ты с самого начала испортил отношения с хранителями общественного порядка, то потом нелегко убедить их в том, что ты законопослушный гражданин. Итак, я ехать на скорости семьдесят пять миль между светофорами, предел — восемьдесят пять. И только иногда доводил до девяноста. В одном месте красный свет зажегся, когда я был уже на середине перекрестка. К счастью, поблизости не было полицейского.

Я въехал на подъездную дорожку у дома Бобби, остановившись напротив наружного лифта. Выключил зажигание и выскочил из машины, прежде чем она полностью остановилась. Перескакивая через ступеньки лестницы, я вбежал в кабину лифта и нажал кнопку «вверх» раз сорок, прежде чем лифт наконец начал подниматься. В обычное время это было бы даже интересно — любоваться из стеклянной кабины подъемника прекрасной панорамой города, раскинувшегося внизу у склона Верблюжьей горы. До сих пор никогда не замечал, как медленно тащится лифт, — и мысленно подстегивал его, чтобы он двигался быстрее.

Минула целая вечность, и кабина наконец остановилась. Я распахнул дверь и, перескакивая через ступеньки лестницы, выбежал на просторную террасу, а потом через открытые стеклянные двери в гостиную, где царил полный хаос.

На ковре валялись сброшенные с полок книги, у некоторых были оторваны переплеты. Кругом валялись разбитые бутылки. Торшеры были опрокинуты, абажуры растоптаны, а картины сорваны со стен. Из ванной доносились звуки льющейся из крана воды, но с этим можно было повременить. Я увидел Салли — она сидела голая на полу, опершись спиной на кушетку, на которой лежали ее голубые трусики. Рядом с ней, на ковре, был телефон со снятой трубкой. Похоже, ей было трудно сосредоточиться на чем-либо.

— Будь как дома, — сказала она. — Садись и устраивайся. — Она сделала жест рукой, приглашая меня опуститься на ковер.

— Как ты себя чувствуешь?

Она слабо улыбнулась.

— Никогда в жизни не чувствовала себя так отвратительно. — Она вдруг резко наклонилась вперед, сдерживая рвоту.

Я присел возле нее и положил руку ей на лоб.

— А где Бобби?

— Он где-то здесь — может быть, за кушеткой, с топором в руках. Я думаю, он слышал, как я звонила тебе. Вполне возможно, он и хотел, чтобы я позвала тебя, не знаю. С тех пор я не видела его.

Я встал и огляделся кругом. Бобби нигде не было видно. По-прежнему слышался звук текущей воды в ванной.

— Может, принести тебе стакан воды? — спросил я.

— О, ради Бога, если это возможно.

Я пошел и выключил кран — ванна была уже переполнена. Синий шелковый бюстгальтер Салли и ее платье цвета морской волны валялись в беспорядке на мокром полу

рядом с желтыми мужскими носками. Я бегло осмотрел две другие спальни, столовую и кухню. Самый большой разгром был в гостиной, возле Салли, но и другим комнатам досталось. На полу в столовой валялись разбитые стаканы и чашки, а на стенах видны были следы от брошенной в них посуды. В другой комнате были вывалены из горшков цветы, а в доске обеденного стола торчал кривой охотничий нож. Бобби нигде не было видно. Я принес Салли стакан воды.

Она протянула руки, взяла стакан, крепко держа его обеими руками, и стала пить маленькими глотками.

— Я, должно быть, выгляжу как наркоманка, — сказала она.

— Это вы с Бобби учинили этот кавардак?

— Это Бобби. Когда я приехала, здесь уже был разгром, и он продолжал буйствовать. Странно, я всегда думала, что с удовольствием устрою ему погром в квартире, но когда увидела, как он сам это делает, всякое удовольствие исчезло. Мне стало жалко этого больного сукина сына. — Она осмотрелась, заметила, что совсем голая, но нисколько не смутилась.

— Ты не видел мою одежду? — спросила она.

Я протянул ей платье и бюстгальтер.

— Это валялось на полу в ванной.

— О, черт возьми.

— Твои трусы у тебя за спиной, на кушетке.

— Отвернись на минуту, Форрест.

— Сумеешь встать?

— Попробую. — Она поднялась, держась за кушетку, и встала, слегка пошатываясь. — Я буду готова через несколько минут, — сказала она.

— Не торопись, дорогая, — раздался голос. Я проеме стеклянной двери стоял Бобби. За его спиной виднелась голубая поверхность бассейна, небо пламенело в лучах заходящего солнца закатом. — Рад, что ты тоже заглянул ко мне, Форрест. Для тебя есть новости.

— Я отвезу Салли домой, — сказал я.

— Да, конечно, будь я проклят, ты заберешь Салли домой. А она рассказала тебе, как попала сюда? — Он перешел на крик и ударил каким-то предметом, который держал в руке, по стеклу двери. Бобби стоял спиной к свету, и я мог видеть только его силуэт. — Расскажи ему! — крикнул он Салли.

— Я позвонила ему, — начала Салли ровным хриплым голосом. — Я позвонила ему, так как Меррилл рассказал мне о вашей пресс-конференции. Я хотела сказать ему, что все знаю. Я сказала ему: «Ты, Бобби, — грязный торговец наркотиками». А он ответил, что очень страдает и ему необходимо видеть меня. Он сказал, что должен что-то сообщить мне про Меррилла — то, чего больше никто не знает.

— Мне нужно было во что бы то ни стало заманить тебя сюда, дорогая, — сказал Бобби, медленной, нетвердой походкой входя в комнату. Говорил он невнятно, но зорко следил за Салли, как кот, охотящийся за птичкой. На нем не было ни рубашки, ни носков, только белые штаны без ремня, с расстегнутыми пуговицами. В руке он держал хромированный револьвер 45-го калибра и целился в меня.

Мне и раньше приходилось стоять под дулом револьвера, но я так и не привык смотреть в черный глаз ствола. Это был старомодный, неуклюжий револьвер — как у ковбоев в кино. Но им тоже вполне можно проделать в теле человека дыру размером с кулак. А если он заряжен специальными пулями, то отверстие и вовсе может быть с тарелку.

— Ну, давай, Салли, расскажи все как было, дорогая. У тебя есть что рассказать, ведь правда? — Он подошел к ней и обнял ее за голые плечи. Салли попыталась вырваться, но он крепко, до боли сжимал ее, не сводя с меня револьвера. Под покрасневшими глазами Бобби набрякли мешки, а губы были искусаны. Он сильнее сжал плечи Салли.

— Когда я вошла, — сказала она, — Бобби сидел в кресле возле бассейна и даже не пошевелился. Я спросила его, не хочет ли он встать, поздороваться, но он продолжал сидеть неподвижно.