Чтение онлайн

В его широком и глубоком бассейне вода отливала голубым в лучах горячего полуденного солнца.

— Мне бы стакан воды и выкупаться. У тебя найдутся лишние плавки?

— Извини, но лишних нет. Если хочешь — купайся голым. В доме никого, кроме меня и Розиты, но Розита обычно смотрит в другую сторону. Я слышал, ты любишь купаться голышом.

— Только с друзьями, — сказал я.

Я взял стакан воды и отошел в угол террасы, откуда Бобби любовался видом на долину.

— Так ты будешь купаться?

— В другой раз, — ответил я, облокотившись на перила и глядя на простиравшуюся вдаль равнину.

— Ну, как хочешь.

— Я слышал, ты уволил Ивонну.

— О Господи… Да, мне пришлось ее уволить. Я выплатил ей вперед полугодовую зарплату и выставил вон. Не могу больше выносить ее бесконечные слезы, и кроме того, она постоянно путает бумаги.

— Я говорил с ней.

— Ах вот как? Она славная девушка, очень милая и мне даже

нравилась. Но полученные уроки совсем не идут мне на пользу. Знаешь, — продолжал он, глядя на возвышающиеся над нами этажи дома, — у меня есть все, — он показал рукой на бассейн, дом и вид на Скоттсдэйл, — и тем не менее порой я чувствую себя таким одиноким. И когда мне встречается очередная женщина, я каждый раз говорю себе: «Черт побери, вот наконец Она». Когда я вижу такую на соседнем стуле в баре или приходящую ко мне в офис за советом или в поисках работы, я думаю — это моя судьба. Что-то говорит мне, что она — та самая, ради которой восходит луна и светит солнце. И я весь полон восхищения — все, что она ни скажет, кажется ужасно умным, и все делаем вместе, за исключением одного — не откровенничаем; и вот в одно прекрасное утро, проснувшись, я вдруг понимаю, что просто не хочу с ней больше иметь дела. — Он сделал большой глоток из своего бокала, глядя на пустыню, тянувшуюся в сторону Тексона. — А она так и не поняла, что произошло. Однажды, когда я проявил холодность к ней, она заявила, что это из-за того, что я подкидыш, что это своего рода защитная реакция, дескать, я ощущаю потребность оставить женщину прежде, чем она сама бросит меня. Ну что ж, неплохая теория, но я убежден, что все это — совершеннейшая чушь. В действительности я любил только одну женщину. Наверное, Салли рассказывала тебе, что мы росли вместе, и ни к кому никогда в жизни я не чувствовал такой близости, как к ней. Она была мне как родная сестра, хотя и не была ею. Боже мой, ты бы видел ее, когда ей был двадцать один год. Никогда мне больше не приходилось видеть такой прекрасной женщины. Понимаешь, меня нисколько не задело, что ты встречался с ней. Она слишком хороша для какого-то отставного автогонщика.

— Ты полагаешь, что ей больше подходит пьянчуга адвокат?

Он минуту смотрел на меня, но потом решил оставить эту тему.

— О, я и не мечтал о том, что мы с Салли когда-нибудь снова сойдемся. Единственное, что мы можем теперь, — это без конца ссориться. Эта чертова женщина никак не может меня простить. Она рассказывала тебе, что произошло? Как меня подставили?

— Она упоминала об этой истории, но не вдавалась в подробности.

— Мне не повезло. — Осушив свой бокал, он вытащил из него кубики льда и бросил вниз. Они летели несколько секунд, а затем разбились вдребезги об асфальт парковочной площадки. — Слушай, ты действительно ничего не хочешь выпить, кроме этого отвратительного пойла?

Вернувшись из бара, он стал рассказывать:

— Это был мой первый офис после окончания юридического факультета. Меррилл устроил меня на работу в фирме, занимавшейся делами о разводах. В Финиксе развод стал чем-то вроде национального спорта, и на этих делах можно было сделать немалые деньги, если, конечно, умеешь разбираться в человеческой натуре. Итак, я успешно провел несколько дел, и вот сижу я однажды в своей конторе, довольный собой. И тут входит некая миссис Хэйуорд — безо всякого вызова — и закрывает за собой дверь. Она слегка всплакнула — не сильно, а так, немножко, так как обладала мужественным характером. Она была примерно моего возраста — что-то около двадцати шести. Вообрази еще: длинные рыжие волосы до плеч, зеленые глаза, светлая кожа и изящные черты лица. — Бобби провел руками по своему лицу, чтобы лучше передать мне впечатление об очаровании миссис Хэйуорд. — Природа щедро наделила ее божественной фигурой, красивыми руками, лодыжками и такими потрясающими сиськами, каких я никогда не встречал, хотя немало в своей жизни пошарил под блузками дам. И вот она наклонилась над моим столом, и ее зеленые глаза взглянули на меня в упор. Она сказала:

— О, мистер Робертс, мне так стыдно.

Бобби потянулся, вздохнул, глотнул еще джина с тоником и улыбнулся мне как старый товарищ.

— Ну, сам понимаешь — мне было тогда двадцать шесть, я был здоров как бык, что мне еще нужно было. Я ничего не подозревал. Она рассказала мне, что ее муж, который намного старше, постоянно в отъезде, и она просто не знает, что ей делать. Она думала о разводе, но не могла на это решиться, потому что муж ей всегда нравился. Она сказала, что не ждет понимания с моей стороны, так как ни один мужчина не может понять, через какие муки она прошла. У меня тотчас подскочил член. Казалось, он готов был громогласно заявить: «Я понимаю, очень даже понимаю!»

Потом она попросила меня подойти с ней к окошку, показала в сторону Скоттсдэйла, сказав, что там находится ее дом и что ей совершенно не хочется возвращаться туда, потому что дом ее всегда пуст, и она так одинока, потому что у нее нет знакомых

в Финиксе. Ее грудь прижалась к моему плечу, она положила руку ко мне на грудь. Я помню, на мне был тогда этот проклятый галстук. Она говорила мне, что до сих пор никогда ни о чем не просила ни одного мужчину. А затем положила мою руку к себе на грудь, а на ней было платье из тонкой ткани и не было бюстгалтера. Боже, я ничего не мог с собой поделать. А она мне шептала: «Пожалуйста, возьми меня, пожалуйста», — и мне казалось, что я счастливейший человек на свете. И не успел я опомниться, как она уже лежала на новом голубом ковре, расставив ноги, и протягивала мне свои руки. Совершенно обезумевший, я бросился на нее, сразу же вошел внутрь этой восхитительной женщины. Мы тут же набрали нужный темп, а она все время шептала мне на ухо: «Еще раз дорогой, еще раз». Так что я не услышал, когда открылась дверь, и даже не поднял голову, пока не почувствовал резкий удар в бок мыском дамской туфли — женщины носили тогда туфли с острыми мысами. Салли яростно пинала меня ногами под ребра и в грудь, пока я пытался встать, и орала на меня: «Ты, мерзкий ублюдок, паршивый кобель!»

Я помню, мне показалось забавным, что она так меня называет, потому что я ведь действительно не знал своих родителей. Но нельзя сказать, чтобы все это было так уж забавно. Салли удалилась, прежде чем я успел вымолвить хотя бы одно слово, хотя, право, я даже не знаю, что я бы мог сказать.

— А ты звонил ей, пытался поговорить с ней?

— Да, конечно, черт побери. Она жила тогда у себя дома, и каждый раз, когда я звонил, к телефону подходил Меррилл и говорил, что сожалеет, но она не хочет разговаривать со мной. А потом я узнал, что она уехала в Рим на полгода или год, и Меррилл сказал мне, что поскольку моя репутация среди юристов по бракоразводным процессам пошатнулась из-за этого случая и все говорят о том, что я совокуплялся с некой леди в собственном офисе, то, может быть, лучшим выходом для меня было бы уехать на время. Он сказал, что у него кое-что есть в Сан-Диего, он даст мне денег и поможет открыть собственное дело и создать фирму, и что у него найдется, чем загрузить меня по уши.

— Ты точно знаешь, что это он подставил тебя?

— Лет пять я не знал этого. Салли однажды рассказала мне об этом по телефону, когда я, желая помириться, пригласил ее на ужин — она хотела таким образом сделать мне больно. — Бобби скрестил на груди руки. — Ну, теперь скажи мне, Эверс, что ты задумал? Ты говорил, что вы с Мерриллом затеяли какое-то дело? Или ты прибыл сюда, только чтобы разузнать о моих любовных делах?

— Ну, речь идет о «рэнджровере», который стоит там внизу.

— Да, я уже видел его. Он очень похож на мой автомобиль. Ты чуо, собираешься прокатиться на ней вечерком?

— Это твоя машина.

Он протянул руки вперед, делая вид, будто сдается.

— Ты предлагаешь мне машину в пятьдесят тысяч долларов, чтобы я отказался от судебного процесса, который принесет мне пятнадцать миллионов? Я не знаю, что ты вбил себе в голову, Форрест, но ей-богу, это переходит все границы. В такие игры не играют даже малые дети.

— Эта машина принадлежит компании, Бобби. Я вернусь к этому вопросу потом. А пока давай поговорим о твоем иске. Имеются несколько свидетелей, и среди них члены палаты, которые видели, что ты был пьян, когда мы уезжали. Кроме того, я убежден, что Ивонна будет счастлива дать показания о том, насколько соответствуют истине твои утверждения. А если я скажу, что ты сам дернул руль, кому из нас, ты думаешь, скорее поверят? Возможно, тебе, но я бы не поручился за это. В любом случае ты вряд ли выйдешь сухим из воды.

Бобби пил, глядя на меня поверх стакана, и не говорил ни слова.

— Этот «рэнджровер», — продолжал я, — собственность компании. Машина принадлежит вице-председателю, главному финансовому директору и юридическому советнику команды Финикса «Формулы-1», ответственному за маркетинг, рекламу и связь с прессой. — А, черт возьми, подумал я, свалю все в одну кучу. Пусть сам выбирает, что хочет. — Так что ты, Бобби, конечно, можешь затеять этот обременительный процесс. Но постарайся понять, с кем ты имеешь дело. Гонщики — это крупнейшее сообщество на земле, охватывающее шестнадцать стран на пяти континентах, их совместный капитал составляет четыре миллиарда. И если ты самолично не сможешь за два года сделать на этом десять миллионов долларов, я куплю тебе десять таких игрушек, как эта, — сказал я, показывая вниз на стоящий там «рэнджровер».

— Кто организовал все это? — спросил он. — Меррилл?

— Меррилл вложил для начала пять миллионов. А я возглавляю дело.

Бобби опять бросил за перила кубики льда — они описали дугу на фоне голубого неба, сверкая на солнце, как алмазы, и упали, разлетаясь осколками на асфальте, где от прежних кубиков не осталось и следа.

Он повернулся ко мне и передернул плечами.

Я бросил ему ключи от машины.

— Подумай над этим, — сказал я. — Через две недели у меня встреча с «Фалькон моторе» в Детройте. Я хотел бы получить ответ утром.