Финикс
Шрифт:
— Видно, у вас был солнечный удар, — сказал он. — Вам нужно попробовать мазь от ожогов.
— А от ожогов от петард она помогает?
— А, так вы и есть тот самый парень? — сказал он, наклонившись вперед и принимая более официальный вид. Теперь на его круглом лице не выражалось ничего. Это был уже не благодушный представитель власти, прошедший тщательную подготовку вежливого обращения с публикой, — теперь это был суровый полицейский чин. — Значит, это вы были в пустыне с дочерью Каваны?
— Скажите мне, кто занимается этим делом?
— Если вы имеете в виду, кому оно поручено, можете поговорить с Кларенсом Хармоном. Он, по-моему, на месте.
Хармон сидел в небольшом кабинете тремя этажами выше. Пол его
— Как ваши ноги? — спросил он. Ему было лет тридцать пять, на лице виднелись следы от прыщей, и он сохранил детскую привычку посасывать щеку. Он смотрел мимо меня в матовое окно.
— Ощущение такое, будто хожу по битому стеклу, но в общем все нормально.
Он кивнул, сохраняя серьезный вид.
— Итак, чем я могу вам помочь?
— Я надеюсь, вы сможете сказать, кто все это устроил?
Он посмотрел на меня с нетерпеливым видом и махнул рукой, словно отмахиваясь от мухи.
— Скажу вам откровенно, Эверс, я не люблю, когда приходят посетители, потому что это мешает мне работать. Существует закон, и я подчиняюсь закону. Но это не означает, что я вам должен что-то объяснять. Потому что, если станешь это делать, рано или поздно какой-нибудь сукин сын подаст на тебя в суд. Или помощник прокурора постарается упечь тебя куда подальше за то, что ты сказал лишнее кому не надо и этим помешал работе прокуратуры. Но даже если бы я хотел что-нибудь вам сообщить, то все равно не смог бы, потому что сам не знаю решительно ничего, кроме того, что этот старик Кавана звонит мне ежечасно и интересуется, нет ли каких новостей.
— И что вы говорите ему?
— Я говорю, что в моей папке лежат дела и двух десятков мексиканцев, устроивших прошлой ночью резню. Похоже, в Финиксе вскоре впервые за многие годы начнется война преступных банд, которая может приобрести серьезный размах, потому что у нас каждый сукин сын имеет огнестрельное оружие. Очень вероятно, что они выйдут на улицу и устроят кровавую разборку. Они обзавелись автоматами, обрезами, гранатами по четыреста долларов за штуку и не прочь поиграть в Рэмбо. К тому же, как будто для того, чтобы еще подлить масла в огонь, заработала новая нитка нефтепровода, которая подтекает. Возможно, с этим связан пожар прошлой ночью одной из наших школ. Кроме того, у нас на руках классическая бутовая драма — жена нанесла мужу шестнадцать ножевых ран, но так и не смогла убить его. А еще я получил сегодня четыре новых сообщения о расследовании по делу Барнса, так что я хотел бы сказать мистеру Каване, что даже при нашей демократической системе я должен иметь возможность и время разобраться с каждым из нарушений общественного порядка самым тщательным образом, а не тратить свои силы на телефонные разговоры с богатым пердуном, который мандражирует из-за того, что его дочке обожгло физиономию во время фейерверка. Я хотел бы еще ему сказать, что у нас есть и богачи и бедняки, все они одинаково не любят полицейских, но тем не менее каждый обращается к нам, требуя защитить город от полного хаоса. Но я не могу высказать ему всего этого, я вынужден выслушивать его, потому что иначе мне придется слушать вопли старых пердунов, грозящих мне кулаками и рычащих, что они добьются моего разжалования.
— Это не был несчастный случай.
— Да, вы правы, это не был несчастный случай. Прошел ливень, смыл следы, и к тому времени, когда мы добрались туда, единственные данные, которые удалось получить, были от местных полицейских, которые прошлой ночью обследовали всю местность с фонарями.
— И ничего не нашли?
— Скажу вам по правде, это действительно были не
обычные шутихи, а небольшие бомбы, примерно в четыре раза мощнее, чем обычные шутихи для фейерверка. Обычно их начиняют черным порохом.— Вы не знаете, кто изготовляет их?
— Я могу сообщить вам химический состав пороха, — если вас это интересует. Он состоит из соды, угля и азотистого калия. У меня есть также анализ используемой бумаги. Но о том, кто их изготовляет, мы ничего не знаем. Большую часть пиротехники для фейерверков делают незарегистрированные индивидуальные ремесленники по всей стране, а также в Мексике и на Дальнем Востоке. Они могут поставляться из Айовы или Алабамы, из чертовой Камбоджи. Вы когда-нибудь были на «фабрике» по производству фейерверков?
Я покачал головой.
— Обычно это маленькие хибарки, в которых работает только по одному мужчине. И стоят эти лачуги в открытом поле на расстоянии пятидесяти ярдов друг от друга, чтобы, если одна из них взорвется, пострадал только один.
— Или одна.
— Да, если это женщина. Кстати, как она?
— Она не хочет никого видеть.
— Понятно. Эта милая дама послала меня ко всем чертям. Это несколько охладило мой пыл. У вас нет иных предположений, кто мог бы это сделать, кроме Робертса? Вы ведь именно эту фамилию назвали детективу Келли?
— Это наверняка был Бобби Робертс.
— Так и она говорила.
— Вы знаете, что они с Бобби были помолвлены?
— Это было давно. Я слышал, что это дело расстроил ее отец — он поймал Бобби с проституткой и рассказал об этом дочери.
— Вам не кажется, что существует связь Робертса с делом Барнса?
— Конечно, какая-то связь есть. Всегда имеются какие-то проклятые связи. Я говорил с Робертсом по поводу вашего инцидента. Если это его работа, то, видно, он чертовски ловок. Робертса даже не было в Финиксе, когда вы подвергались нападению, — он был в это время в Сан-Диего. Он показал нам билеты, кредитную карточку со счетом за ленч с персоналом амбулаторной наркологической клиники. Полиция Сан-Диего проверила показания свидетелей, врачей и сестер этой клиники. Советую вам, Эверс, поговорить с Каваной. Может быть, у него есть какие-нибудь соображения по этому поводу. Хорошо бы, вам удалось занять его, чтобы он хоть на часок оставил меня в покое. А если вам придет в голову что-то, о чем, как вы полагаете, я должен знать, можете позвонить мне — вот вам моя визитная карточка. — Он указал мне на свой стол, даже не посмотрев на него. — Только, ради Бога, не отнимайте у меня время понапрасну. — Он отвернулся от окна и молча следил, как я беру одну из его карточек. — Когда вы собираетесь вернуться в Лондон? — спросил он.
Джудит Берман позвонила мне, чтобы я пришел — у нее есть кое-что для меня. Когда я вышел из лифта на верхнем этаже здания, Джудит стояла возле одного из высоких окон своей, комнаты, прижав плечом к уху трубку телефона и держа в руках пачку бумаг. За ней в окне виднелось голубое небо и панорама города; среди домов высились скалистые гряды. На их фоне как будто скрадывались размеры высотных зданий, возведенных в пустыне. Все это походило на уменьшенный макет города.
Джудит повесила трубку и развернула на столе бумаги.
— Ну, значит, так, — сказала она, углубившись в бумаги. Несмотря на привлекательную внешность, она обладала резкими и жесткими манерами. — Вот план первоначально принадлежавшей вам собственности, а здесь — на кальке — то, чем вы владеете сейчас, — сказала она, наложив на план кальку с нанесенными на ней контурами моих нынешних владений. Получилась примерно половина прежней площади. — Другая половина вашей земли принадлежит ныне трастовой компании «Развитие воздушных сообщений», о которой вы уже знаете. Компания «Развитие воздушных сообщений» является дочерним предприятием компании Дэрвола, а она, в свою очередь, филиалом компании «Эмпайр».