Финикс. Трасса смерти
Шрифт:
За Фила и за Алистера.
Все это уже ушло. Сейчас моя голова пуста, как чашка в буфете моей бабушки. Дожидаюсь зеленого света, двигатель шумит на 2500 оборотов в минуту, сцепление нажато, только жду сигнала. Над головой в облачном небе мечется стайка птиц, и я чувствую напряжение в их полете и спешку, с какой они хотят пересечь это шумное пространство, до того как весь этот ад взорвется, и я опускаю взгляд и задерживаюсь на красной лампе светофора. Я смотрю на этот темно-красный свет, ожидая команды «старт», смотрю на ячейки в этих линзах, вижу красный оттенок стекла и грязь на поверхности линз. Лампа за этими стеклами по-прежнему горит, и я перевожу взгляд туда, где должен загореться зеленый через две-семь секунд. Вокруг меня еще двадцать пять машин присоединяются к реву моего двигателя. Правая нога находится на тормозе, левая — на акселераторе, а сбоку от моей ноги
Не торопиться! Всему свое время. Я сосредоточился на лампе за зеленым стеклом. Ее я видеть не могу, и, когда она начинает светиться, разогреваясь до полного накала, я отпускаю сцепление и жму на полную катушку на акселератор, опуская глаза до земли, на вращающиеся колеса, извергающие песок и дым вместе с горячими глазами и запахом сжигаемого очищенного топлива.
Двинулся Капелли на «феррари» впереди меня, завертелись колеса, а зад начало заносить влево, слишком рано дал большую мощность. Я переместился вправо, у моих колес будет сцепление больше, и тронулся вместе с ним, когда зад его машины вдруг занесло в моем направлении, и я прижался чуть ли не к бетонной стене ограждения, переключив со второй на третью, увеличивая скорость, как только возможно, удваивая свой вес от перегрузки, которая прижимает меня к спинке сиденья. Мы весьма далеки от комфорта. Если я коснусь стенки, она зацепит мои колеса, размажет по себе. Или еще хуже — отбросит меня назад в этом мощном порыве, когда колеса несут на скорости 100 миль в час, а ускорение предельное. Но вот вижу впереди просвет, который смещается влево, выстраивая машины для входа в Коупе. Я не отрываю ноги от пола.
На два сантиметра от стены, но не задев Капелли, я прохожу вперед и выхожу перед «феррари», переключаясь на четвертую при скорости 140 миль в час и все еще разгоняясь, когда один из «лотусов» в двух метрах передо мной неожиданно замедляет ход, и мне приходится нажать на тормоза не сильно, но достаточно. Нос моей машины слегка касается коробки передач этого «лотуса».
Повреждений пока не вижу. Не знаю, что заставило его затормозить, может, кто-то выскочил на трассу.
Снова давлю на акселератор и хочу перестроиться влево для входа в Коупе, но нас трое в одном ряду. Самая дальняя слева синяя машина — это «лижье», на полкорпуса посредине — машина цвета морской волны, должно быть «марч», у которой передние колеса как раз перед моими, так что обе машины могут врезаться в меня при первом же повороте. Я газую изо всех сил, уже в полуметре от передней машины. Мне нужно больше простора на трассе. Я хочу вырваться вперед вместе с «марчем». В то же время слежу за выхлопными трубами идущего впереди меня «лотуса». Они помещены глубоко позади кронштейнов подвески, но мне надо их видеть, чтобы получить первый сигнал тревоги в случае, если передняя машина начнет тормозить. Мне нужно его место. Каждый действует по-своему, и мы все тормозим друг друга, выискивая дополнительный сантиметр пространства.
Впереди машины лидеров уже кружат вокруг Коупса, взбираясь вверх по холму. А я в середине этого стада все еще качусь в Коупе. Старая поговорка гласит, что на первом повороте гонку выиграть нельзя, а вот проиграть можно. И я почти делаю это: «лижье» и «марч» бок о бок касаются меня, и на мгновение «марч» подлетает в воздух. Но я уже поворачиваю, сбрасывая мощность и выискивая способ, как обойти «лотус», что впереди меня, в котором, наверно, за рулем Герберт.
Герберт отваливает от меня на маленьком подъеме в Бекетс. У него новый двигатель «Форд-8», и похоже, что в нем больше лошадиных сил, чем в моем «ходзуки».
Ко времени, когда мы пересекаем линию «старт-финиш» в конце первого круга, Герберт впереди меня на полсекунды, а на своей табличке я вижу цифру «7». Значит, переместился на три места вверх. Я обошел Капелли на старте, а от «лижье» и «марча» оторвался в Коупсе.
Гонщики выстраиваются в одну колонну. Я на одну-две секунды позади Герберта, Капелли в двух секундах позади меня. К десятому кругу я все более успокаиваюсь, входя в ритм, отдыхая и при этом успевая взглянуть на большой экран «Даймонд вижн», ожидая увидеть лицо Нотона. Полагаю, что оно может появиться в любой момент. Все зависит от того, сколько времени понадобится Нотону, чтобы дойти до автобуса КСН.
И я жду, каждый раз, когда поворачиваю в Коупе, что двигатель заглохнет и пропадет прижимная сила. Наверное, я не смогу удержаться в линии, но просто отпущу машину выехать на бордюр или как получится.
Прошли
двенадцать кругов. Ничего не происходит.Я пробую нагнать Герберта в Стоуве, поворачивая быстрее и делая большую дугу, и обнаруживаю, что получается. Тут я могу выиграть у него пять метров. Но он, похоже, может набирать мощность быстрее, чем я, и ко времени, когда мы пересекаем линию «старт-финиш», у него все еще две секунды отрыва от меня. Это почти двести метров.
Пятнадцать кругов. По-прежнему на большом экране ничего нет.
На восемнадцатом круге, когда я приближался к Коупсу и оставалось только коснуться рукоятки мощности и снизить до пятой, чтобы выйти в поворот и вновь набирать мощность, произошли две вещи. Как только я заметил фигуру секунданта внутри поворота, размахивающего желтым флагом, мой двигатель зачихал и заглох. Так быстро! Затем снова завелся с таким бешенством и ревом во всю свою мощь и уже не выключался.
А второе — это инвалидная коляска, мчавшаяся мне навстречу. Белая фигура в темной коляске, направляющаяся ко мне. Белое платье развевается на ветру.
Мне казалось, что я владею ситуацией. Что я нажму на тормоза и отверну от нее. Но я не сделал этого. Я мчался со скоростью почти 90 метров в секунду. Мерри мчалась на меня, не знаю, на какую скорость был способен этот аппарат, может 40 миль в час. Так что мы сближались друг с другом со скоростью около 200 миль в час. Я начал сбрасывать мощность, поставил ногу на тормоз и сцепление, повернул колеса, но времени уже не было. Двигатель почти обезумел, он ревел и грохотал, зашкалив на красной линии прибора, набрав свыше 14 тысяч 500 оборотов в минуту, и тут я начал тормозить. Секунду я поворачивал, заставляя себя войти в дугу через бордюр на выход, и в тот же самый момент она оказалась здесь, летя навстречу мне, одна рука на пульте управления в конце правой ручки ее коляски, а другая — на компьютере. Мерри простерла ко мне обе руки, и, по-моему, ее рот был открыт в полуулыбке — призывном полупоцелуе. Но все это потом дописало мое воображение, потому что нос машины врезался в ее ноги, она врезалась лицом в нос машины, прямо передо мной, разбив вдребезги фибергласе, дальше ее зашвырнуло высоко вверх. Нос машины проскользнул под ее коляской и пробил эти шесть двенадцативольтовых автомобильных аккумуляторов, они взорвались, послав в машину мощный электрический разряд и швырнув меня вперед к дыре в окне, а коляска повисла в воздухе.
Я почувствовал, что машина стала вертеться, и краем глаза успел заметить, что на большом синем экране не было лица Нотона, а вместо этого белая и красная разорванная кукла летела в воздухе, осыпанная обломками своей коляски, тут же моя машина, а сразу позади нее — ручной компьютер, спускающийся с небес. К тому времени моя машина вышла из-под контроля и занялась самоуничтожением. Моя нога оставалась на сцеплении и тормозе, и я помню, как услышал, как двигатель рванул, когда машина врезалась в бордюр, взлетела в воздух, а потом рухнула на галечник, разбрасывая камешки, как из пульверизатора. И я потерял сознание, поэтому уже не увидел, как Мерри подняло высоко в воздух от взрыва, перевернуло, как акробата, и она полетела вниз головой на черную дорожку. Или как еще три машины запетляли и свернули с трассы и врезались в гравий за несколько секунд до того, как замахали красным флагом и остановили гонку. Это зрелище я видел уже позже, когда многократно воспроизводили на экране эту запись, пока не пришли к решению, что моей вины нет.
Глава 38
Садясь в свою машину, я все еще вижу лицо Мерри, которая рвется из своей коляски мне навстречу. Вот она летит, волосы развеваются на ветру, глаза широко распахнуты, рот красный от губной помады и открыт для поцелуя до того момента, когда она начнет падать вниз и врежется в нос моей машины. Эта картина стала моим наваждением, и я боялся, что меня будет трясти от воспоминаний, оттого, что опять вижу ее, вижу, как я сбиваю ее, что эта картина будет трясти меня много сильнее, чем удар тока от шести двенадцативольтовых батарей, пробитых на скорости 200 миль в час. Потом я обнаружил, что все мое тело было в царапинах и порезах от моей «упряжки безопасности».
Пожарники быстро сообразили, что шипение фибергласса на окне и разъедание корпуса машины вызвано аккумуляторной кислотой. И раз эта кислота оказалась на моей машине, то вполне вероятно, может быть и на мне. Поэтому, когда я вылез из машины, меня промыли в воде. Кто-то снял мой шлем и плеснул мне в лицо и на ноги холодной воды. Я слишком устал, чтобы самому расстегивать пояс. И мне подумалось, как хорошо было бы сейчас лежать в холодной воде и не видеть всех этих обломков. Не смотреть на то, что я натворил.