Чтение онлайн

Процесс познания оказывается не воспроизведением "вещи в себе", а конструированием мира явлений: "...рассудок не черпает свои законы (apriori) из природы, а предписывает их ей " [1].

1 Кант И. Соч. Т. 4. М., 1965. С. 140.

Кант ставит задачу исходя из общих представлений о природе познания выявить особенности различных видов познания, лежащих в основе различных наук. В "Критике чистого разума" он задает три вопроса: как возможна математика, как возможно естествознание, как возможна метафизика.

Математика опирается на априорные формы чувственного созерцания пространство и время. Возможность устанавливать положение различных предметов, перемену мест, отношения последовательности, одновременности связана с тем, что человек обладает как бы особыми "очками", сквозь которые он смотрит на мир, - особыми "ощущениями" пространственности и временности или, как говорит Кант, чистыми формами чувственного созерцания.

Теоретическое, "чистое"

естествознание основывается на рассудке. Рассудок - это способность оперировать понятиями. Понятия есть продукт синтеза данных опыта и категорий. Категории - это как бы схемы мышления, это априорное содержание понятия, не зависящее от опыта. Любое опытное со

142

держание может быть подведено под категории количества (единство, множество, совокупность); качества (реальность, отрицание, ограничение); отношения (субстанция и акциденции, воздействующее и подвергающееся воздействию); модальности (возможность - невозможность, существование несуществование, необходимость - случайность). Деятельность рассудка предполагает выделение в познании субъекта и объекта. Однако это лишь структурирование мира феноменов, в значительной степени условное. Рассудок не выявляет абсолютные, безусловные характеристики субъекта и объекта, не говорит о "вещах в себе". Они трансцендентны рассудку. Рассудок - это способность создавать единство явлений, феноменов посредством правил.

Существует и другая познавательная способность, которая является основанием "метафизики" - философии как особой познавательной деятельности. Это разум - способность вносить единство в сами правила, стремление к безусловному синтезу. Разум воплощается в философском размышлении. Однако действовать разум может по-разному. Разум - регулятор познания, он высшая и направляющая инстанция для рассудка. Разум порой подталкивает рассудок к выхождению за пределы самого себя в область трансцендентного. Познание оказывается в плену иллюзий, мнимых величин. Поскольку разум стремится к "безусловному синтезу", он закономерно приходит к трем идеям. Идея, по Канту, это понятие о безусловном, о том, что ничем не обусловлено, что является причиной самого себя, "вещью в себе". Все, что дано нам в опыте, обусловлено. Содержание идей, следовательно, находится за пределами человеческого опыта.

Первая идея - идея абсолютного единства субъекта, идея души. Вторая идея абсолютного единства явлений, идея о мире как о безусловной целостности. Третья - идея абсолютного единства всех предметов мышления, идея бога. Первая и третья идеи не противоречивы, так, мы ничего не можем сказать об их предметах. Вторая идея порождает четыре антиномии (противоречия). Возможны диаметрально противоположные ответы на один и тот же вопрос: мир безграничен - и мир ограничен; все в мире просто - и все сложно; в мире есть причинность через свободу - в мире нет причинности через свободу; все в мире необходимо - все случайно. Эти противоречия свидетельствуют о том, что философия как мышление о

143

мире, о вещах в себе - невозможна. Философия должна быть лишь "критикой" разума, должна устанавливать границы познания, демонстрировать неоднородность человеческой познавательной деятельности. С помощью философии можно уловить необходимость перехода от "чистого" разума, теоретического, к разуму "практическому" - нравственности.

Для понимания человека особенно важна третья антиномия. За ней скрываются два измерения человеческой жизни: человек принадлежит к миру явлений (феноменов), в этом мире нет свободы, это мир обусловленного. Но человек одновременно и " вещь в себе " (ноумен). Когда он относится к себе как к единственному основанию своего собственного поступка, тогда он действует свободно. Соответственно, человек имеет два характера эмпирический и ноуменальный. Ноуменальный характер обладает "свободной причинностью", он действует сообразно идее свободы, он обнаруживает себя не как само действие, но как правило в действии. Сами же действия человека в эмпирическом мире всегда можно объяснить с помощью внешней причинной связи. Когда мы смотрим на человека "со стороны", с точки зрения внешнего наблюдателя, мы никогда не сможем определить, какая сторона человеческого поведения - продукт свободы, а какая - "природы". Заслуга и вина человека остаются для нас скрытыми. Кант приходит к выводу, что человека как свободное и ответственное существо нельзя познать с помощью "чистого" разума, к человеку нельзя подходить как к "явлению", объекту. Человека можно познать только "изнутри", как субъекта свободного, самообусловленного действия. Но это особая познавательная способность.

Практический разум - это основание воли, он говорит человеку о необходимости действия вне зависимости от возможных последствий этого действия. Субъект практического разума (нравственного сознания) как бы намеренно выключает себя из цепочки причинно-обусловленных действий, он может действовать в условиях полной познавательной

неопределенности. Для него подлинной реальностью оказывается его бессмертная душа, Бог, свобода. Практический разум уже не просто регулятивен, он конструктивен, он формирует априорные понятия о "вещах в себе". Практический разум автономен, это крайне радикальная позиция Канта. Все философы до Канта пытались вывести нравственность из природы или

144

показать ее обусловленность Божией волей. Кант же, напротив, считает, что сама идея Бога приобретает для человека безусловность благодаря практическому разуму. Нельзя пытаться обнаружить причины нравственности, считает Кант, ибо это нарушает границы автономии человека, его свободы, ведет в мир феноменов. Находясь в рамках практического разума, можно лишь обнаружить императивы (повеления) в душе человека, заставляющие его действовать независимо от неблагоприятного результата, часто толкающие его к поступкам, противоречащим даже его собственным желаниям. Удовольствие, счастье, желание, традиционно относимые мыслителями к целям нравственного поведения, Кантом в качестве таковых отвергаются. Нравственный поступок ценен сам по себе, он не зависит от человеческих желаний, которые приковывают человека к миру феноменов. Нравственный императив - это императив категорический, он заставляет человека действовать несмотря ни на что, ни на какие условия. Его следует отличать от императивов гипотетических, предполагающих обусловленность поступка целью. Гипотетический императив может выступать в форме правила уменья (в том случае, если цель ясна и нужны хорошие правила для ее достижения) или советов благоразумия (если цель, такая, например, как счастье, неопределенна и зыбка). Практический разум существует независимо от философии. Однако с помощью философии практический разум может лучше реализовывать себя, наделенный умением отделять гипотетические императивы - от категорических, долг - от желания; нравственный закон - категорический императив Канта - не содержит конкретных предписаний, он апеллирует к автономному субъекту, поэтому ничего не навязывает ему, он говорит лишь о необходимости относиться к себе и к себе подобным как к субъектам свободной воли: "Поступай так, чтобы максима твоей воли могла всегда стать и принципом всеобщего законодательства". Кант формирует категорический императив и несколько по-другому: относись к человечеству в своем лице и в лице всякого другого только как к цели, но никогда - как к средству.

Иоганн Готлиб Фихте (1762-1814) отказывается от кан-товского дуализма "рассудка" и "разума", свободы и необходимости, сознания и "вещи в себе". Тот, кто исходит из независимого существования внешнего объекта, является, по Фихте, "догматиком", а кто, напротив, исходит из субъекта

145

идеалистом. "Спор между идеалистами и догматиками сводится в основном к вопросу, надо ли жертвовать самостоятельностью субъекта в пользу самостоятельности объекта или, наоборот, самостоятельностью объекта в пользу самостоятельности субъекта".

Фихте становится на позицию идеализма. Сознание должно объяснить все свое содержание из самого себя, не прибегая ни к каким внешним обстоятельствам; "философия учит отыскивать все в Я", - утверждал он. Речь идет о "чистом", общечеловеческом, всеобщем "Я". Именно в его отвлеченности, всеобщности и соответствующих этому объекту методах исследования Фихте видит возможность установления принципов, основоположений философии как наукоучения. Для Фихте процедура вхождения в мир этого всеобщего "Я", позволяет в нем и через него раскрыть важные структуры познания как процессы теоретического и практического полагания "не-Я", его "выхождения" из мира "Я" в "чувственные данности", природу, несвободу. Фихте признает, что он создает новую форму идеалистического понимания связи человека и мира.

В терминологии Фихте "Я" противостоит "не-Я" как граница его деятельности, человеку противостоит мир. "Не-Я" существует не субстанционально, но лишь в той мере и тогда, когда "Я" бездействует или останавливается в своей деятельности. Субстанциональность деятельности субъекта, его активизма является доминантой философского учения Фихте.

Абсолютно непознаваемая "вещь в себе" теряет свой смысл. Она оказывается всего лишь продуктом предположения субъекта: "вещь на меня действует - означает: я мыслю действующую на меня вещь". Но это значит, что "вещь в себе" растворяется в мышлении и предметом сознания становится само сознание как "последняя сущность", как "вещь в себе". Превращение сознания из "вещи в себе" в "вещь для себя", в самосознание и есть, по Фихте, раскрытие его подлинной природы как свободной деятельности. Такое учение о свободе как "последней сущности мира", как "метафизика свободы" есть собственно "наукоучение" Фихте. "Я" должно в конце концов понять, что произведенное им "не-Я", т.е. объект, есть продукт его же собственной деятельности; когда мы мыслим, то вместе с этим творим себе собственный мир. Этот процесс Фихте назвал "прагматической историей человеческого духа".