Философия манекена
Шрифт:
— Деньги нужны, — буркнул Евгений, — думаете, от легкой жизни устроился? Как бы не так.
— Сколько месяцев без работы? — по-деловому осведомился Арсений.
— С начала кризиса. Больше года. Когда банк лопнул, всех вокруг сразу и уволили.
— Уволили! — утвердительно произнес Арсений, — и на что жил?
Евгений пожал плечами. В памяти всплыли темные коридоры Министерства Социального Обеспечения, в котором пол был из кафеля, стены были из кафеля и потолок тоже был из кафеля, везде одинакового серого цвета. И длинные очереди, которые приходилось занимать в полпятого утра, чтобы освободиться, дай бог, к обеду. А еще вспомнились тетеньки-заведующие, все одинаково квадратные, с толстыми подбородками и неизменной чашкой чая с долькой лимона слева от руки. Им было совершенно
— На пособие. И еще кое-что отложил на черный день дома. Только быстро закончилось.
— И, стало быть, отчаяние подтолкнуло тебя к тому, чтобы пойти устроиться манекеном? — подытожил Арсений, улыбаясь чему-то своему, внутреннему. Евгений подумал и кивнул.
Полумрак вокруг неожиданно пришел в движение. Тени зашевелились. Люди, до этого момента сидящие неподвижно и о которых Евгений уже успел позабыть (так забывают, например, о постоянно работающем холодильнике, воспринимая его шум как нечто само собой разумеющееся), вдруг начали синхронно менять позы. Те, кто сидел, низко склонившись к столу, выпрямились, расставили руки, задрали подбородки, те же, кто сидел, распрямившись, согнулись, уткнулись носами в столы. Люди, чьи руки были сложены на коленях, вскинули их к потолку, а те, кто держал руки вытянутыми, неожиданно убрали их под стол. Совершив синхронные движения, люди в трактире вновь застыли. Несколько мгновений Евгений удивленно озирался. Старики за соседним столиком разговаривали, словно им не было никакого дела до окружающего мира. Арсений резко засмеялся
— Не обращай внимания! — воскликнул он, потягивая пиво, — не обращай на это внимания. Они же манекены, им нужно время от времени перевоплощаться.
— Все эти люди манекены?
— Лучшие из них! — заметил Арсений, — кого попало сюда не пускают. Право пить здесь пиво есть только у истинных корифеев! Дослужиться надо, одним словом.
— А я здесь, потому что ты во мне увидел избранного…
— Я бы не стал так сразу называть тебя избранным. Пока ты просто отличный, но сыроватый материал для нашего искусства.
— Давай по порядку, — взмолился Евгений, — я запутался уже!
— Стараюсь, как могу. Часть я уже изложил. В общем, манекены — это зеркало души. Это люди, которые могут через образ, через заданную фигуру передать свое внутреннее состояние, вытащить на поверхность свою душу, показать и открыть ее людям проходящим! И в этом его, манекена, призвание. А? Как сказал! Запиши, прошу тебя.
— Мне не на чем, — пробормотал Евгений, но Арсений его не слышал. Он продолжал самозабвенно говорить.
— Искусство быть манекеном — это призвание творческого человека. Не каждый обыватель может с такой искренностью, с таким азартом вытаскивать из глубины сознания свою душу и показывать ее окружающим. А настоящие манекены могут. Заметь, это не с первого раза получается, и даже не с десятого. Нужны месяцы тренировок, чтобы стать великим манекеном и стоять где-нибудь в Министерстве или в Доме Правления.
— И бывали такие?
— Несколько есть, до сих пор стоят. Карл Фридрихович изображает в Музее Мировой Истории первого разумного прямоходящего человека. И как изображает! А в главном торговом столичном павильоне стоят два настоящих манекена — Сенька и Сан Саныч. Один охотник, второй — стареющий художник. Просто сил нет пройти мимо, всегда останавливаюсь и любуюсь на их светлые души. Ребята работают на износ. Каждый день, словно Данко, рвут из груди горящее сердце и держат его высоко над головой. И сердца их освещают путь проходящей мимо серой массе глупых и пошлых от безразличия обывателей. Запишешь?
Евгений развел руками
и решил, что проще отхлебнуть еще немного пива, нежели отвечать.— Я еще не сказал, кто спонсирует манекенов по всей стране? — Арсений задумчиво уставился в темноту, — первый заместитель Президента, вот кто! Евгений не поверил.
— Я тоже сперва не верил, — поймав его взгляд, улыбнулся Арсений, — а вот видишь, как на самом деле произошло. Лично видел первого заместителя, как он общался с нашими братьями по профессии. А еще видел бумаги, которые он подписывает. Или ты думаешь, такие хорошие зарплаты у манекенов просто так, хохмы ради? Первый заместитель наш человек! Он из искусства, понимает и, значит, ценит. Он был актером в столичном театре, играл Гамлета одно время! А отсюда понимает, что нет ничего лучше в человеке, чем его душа. А если души не видно? Если скрылась она под коркой затвердевшего от непонимания жира? Если никто не хочет ни видеть, ни слышать о душе, а все печется о своем материальном благе? В этом случае мы и нужны. Люди, которые бы показывали остальным, что вот она — душа — есть, и что она в каждом из нас, нужно просто постараться вытащить ее из глубины и, может быть, тоже показать остальным. Вот оно как происходит!
Арсений замолчал, а Евгений не решался сказать того, что хотел. Поэтому несколько минут сидели в тишине, наслаждаясь пивом. Голова у Евгения кружилась, где-то на заднем плане плясали мысли о том, что все вокруг происходит не по настоящему, что он либо спит, либо свалился в обморок из-за своей непроходимой боли в пояснице. А если и правда, то скорее всего совсем для него невыгодная, а Арсений вовсе не добрый знакомый, аферист или ворюга, который хочет украсть остатки денег или заманить в свою секту. Или и то и другое одновременно. Как же еще зарабатывать в нашей стране деньги, если не воровством или обманом?
И все же что-то цепляло в словах Арсения. Может быть, непонятный в нынешнее время оптимизм? Или твердое убеждение в своих словах? Ведь не может человек так красиво врать? Евгений думал, что не может.
— В общем, так, — сказал вдруг Арсений, — культура людей-манекенов зародилась лет десять назад, стихийно и, как это обычно бывает, в студенческой среде. Сначала студенты занимались самовыражением, изображали манекенов на улицах, зарабатывали таким образом деньги. Да, признаться, культура основана на жажде заработка, но я не говорю, что деньги были первоцелью! Вовсе нет! Молодые люди стремились выразить свои чувства, свою внутреннюю сущность. Они становились манекенами, чтобы разобраться в себе, чтобы извлечь на свет свои желания и стремления!.. Евгений осмелился вмешаться:
— Похоже на цитату из какой-то книги, — сказал он.
— Это и есть цитата, — отозвался Арсений, — я вам как-нибудь принесу книжку. Великое творение двух великих умов. Мда. Но я не об этом. В общем, дорогой мой друг, мне кажется, общий смысл вы уже поняли. Быть манекеном — это великая честь. Ваша душа откроется миру, люди увидят в вас не бесчувственного пластмассового болвана, на которого цепляют одежду и выставляют в торговом зале, а увидят творца сущности, самих себя!
— А что если им это не понравится?
— Не бывало такого, — отмахнулся Арсений, — не бывало и не будет. Душа, она чистая и наивная. И если вы покажете человеку, объясните ему своим примером, что и он может открыть душу, то человек не будет злиться, человек придет в восторг и даже будет вам признателен. Но это достигается путем долгих тренировок и упорной работы. То, что ты, Евгений, стоишь с удочкой в витрине магазина — это уже работа. Но работа недостаточная. Нужно тренироваться, нужно поднимать свой уровень, нужно совершенствоваться! Арсений перегнулся через стол и произнес громким шепотом:
— Скоро я подыщу вам работку получше!
— Зачем? — тотчас насторожился Евгений. За свою жизнь он привык к тому, что всякий, предлагающий помощь, ищет в этом только свою собственную выгоду. Далеко за примером ходить не надо — сестра частенько помогала Евгению в бумажных делах банка, потому что умела хорошо складывать и умножать пятизначные цифры в уме, а за это всегда просила написать за нее сочинение или проверить университетские работы, потому что у Евгения была врожденная грамотность.