Чтение онлайн

Лицо Паджа исказилось, и он зарыдал, уткнувшись в мокрые волосы Остера, прижимая его к себе так крепко, что, казалось, его пальцы вот-вот порвут рубашку старпома по швам.

– Ты тупоголовый засранец! – прохрипел Остер.

Трогательный момент был прерван резким металлическим звоном, эхом разнесшимся по кораблю.

– Носовой якорь! – Хэмиш перегнулся через правый борт, глядя вниз.

Якорь отцепился от того места, где был закреплен на корпусе, и упал в воду, туго натянув трос. Уэст выругался, подскочил к штурвалу и направил нос по ветру. Теперь шторм был практически позади. Нам ничего не оставалось, кроме как позволить ему бушевать вокруг нас и надеяться,

что мы не сели на мель.

Уэст протянул руку в мою сторону.

– Спускайся на нижнюю палубу. Немедленно!

Волны поднялись выше, и дождь стал сильнее, поливая корабль как из ведра. Ветер сносил капли в сторону, и они, словно осколки стекла, царапали мне кожу. Я отрицательно мотнула головой и осмотрела палубу в поисках Уиллы.

– Иди вниз, или я высажу тебя на ближайшем острове, и тебе придется добираться до Сероса вплавь! – Уэст обхватил мое лицо своими ладонями и встретился со мной взглядом.

На его лице появилось выражение, похожее на раскат грома после удара молнии. Страх пронизывал каждый сантиметр его тела и держал его в напряжении. От прикосновения рук Уэста по моей спине пробежал холодок. Было что-то знакомое в том, как он смотрел на меня. Что-то, что пыталось ослабить узлы в сети из лжи, которую мы плели вдвоем.

Позади нас был самый эпицентр шторма, и корабль находился всего в нескольких секундах от удара стихии. Ветер был сильным, но с «Мэриголд» все должно быть в порядке, если только она не ударится о риф. Если только она…

– Фейбл! – снова крикнул он.

Корабль накренился, и Уэст отпустил меня, толчком отправив меня скользить по палубе к арке. Я ухватилась за опорную стойку, разбрызгивая воду, и скатилась по лестнице, приложившись спиной об пол. Уилла появилась в проеме надо мной, прежде чем задраила люк, оставив меня в темноте.

Я, спотыкаясь, встала, хлюпая ногами в прибывающей воде. Корабль стонал вокруг меня, когда я забилась в угол каюты, обхватив руками колени и прижимая их к груди. Приглушенные крики команды и стук бегущих ног перекрывались ревом бури, терзавшей судно, и последний луч света, пробивающийся сквозь планки, погас.

Она пытается что-то сказать.

Слова моей матери настигли меня в темноте. Я зажмурилась, и ее лицо предстало перед моими глазами в детальных подробностях. Ее длинная темно-рыжая коса перекинута через плечо, на шее висел кулон с морским драконом. Ее бледно-серые глаза цвета утреннего тумана смотрят на тучи, сгущающиеся над нами. Изольда любила штормы.

В ту роковую ночь прозвенел колокол, и мой отец пришел за мной, вытаскивая меня из гамака, и я в замешательстве смотрела на него заспанными глазами. Когда он посадил меня в лодку, я звала маму до тех пор, пока у меня не пересохло в горле. К тому времени «Жаворонок» уже наполовину затонул, исчезая в пучине позади нас.

То, что сейчас происходило за бортом, моя мать называла прикосновением к душе бури. Когда это случилось, она принимала нас в свое сердце и позволяла нам увидеть его. Она пыталась нам что-то сказать. И только когда мы к ней прислушаемся, мы поймем, что у нее внутри. Только тогда мы сможем узнать, какая она на самом деле.

Она пытается что-то сказать

Я не открывала глаза до тех пор, пока первый луч солнечного света не прорезал темноту, упав на зеленую воду, пойманную каютой в ловушку. Буря быстро пронеслась над «Мэриголд», но нам потребовалось еще несколько часов, чтобы ветер перестал швырять корабль из стороны в сторону. Мы не перевернулись и не сели на мель, и всякая команда

посчитала бы подобное большой удачей.

Снаружи послышались хриплые голоса, но я еще несколько минут сидела, свернувшись калачиком в темноте. Вода плескалась вокруг меня, и по каюте плавало содержимое опрокинутых рундуков, подобно крошечным лодкам: маленькая коробочка коровяка, перо, закупоренная пустая бутылка из-под виски. Потребовались бы дни, чтобы выкачать всю эту воду из корпуса, но кислый запах сырости еще долго будет напоминать о минувшей буре.

Плавать по Узкому проливу было все равно что бросать вызов стихии. Однажды я спросила Сейнта, боится ли он шторма, когда темные тучи начали сгущаться позади «Жаворонка». Сейнт был крупным мужчиной, который возвышался надо мной, стоя у руля. Когда он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо окутало белое облако дыма, вырвавшееся из курительной трубки.

– Я видел вещи похуже шторма, Фей, – ответил он.

«Жаворонок» был единственным домом, который у меня был до Джевала, однако за годы до моего рождения Сейнт лишился четырех кораблей из-за гнева морских дьяволов. В детстве у меня на глаза наворачивались слезы, когда я представляла, как прекрасные, величественные корабли оказываются в плену холодной пучины. Первый раз я собственными глазами увидела тонущий корабль вместе с мамой, когда он погружался в Силки Бури – в том же месте, где затем затонул «Жаворонок».

Я медленно поднялась на ноги. Каждая мышца, каждая косточка болела после удара о мачту. Мои руки были покрыты засохшей коркой крови, и ладони жгло в тех местах, где кожа была содрана веревкой и из-за того, что я била кулаком по задраенному люку. Свет коснулся моего лица, когда его открыли. Хэмиш присел на корточках у верхней ступени, пока мои глаза постепенно привыкали к яркому освещению. Песочные волосы Хэмиша, обычно зачесанные назад, теперь липли ко лбу, а его очки запотели. Позади него жара позднего утра заставляла влагу на палубе испаряться, из-за чего в воздухе стоял пар, как от кипящей кастрюли с водой.

В проеме появился Падж, который вздернул подбородок, глядя на меня, и ухмыльнулся.

– Похоже, наш талисман неудачи не пострадал.

Я поднялась по ступенькам. Мои ботинки были тяжелыми от воды. Вокруг нас море было спокойным, гладким и чистым и радовало глаз насыщенной синевой.

Уэст стоял по левому борту, к его спине был привязан конец страховочного троса. Твердую мышцу его предплечья пересекал глубокий порез, на виске красовалась царапина. По его лицу тянулись ручейки засохшей крови.

Я выглянула за борт и увидела Уиллу, которая сидела на тросе, держа в зубах лезвие ножа. Она уперлась ногами в корпус, работая над пробоиной в том месте, где раньше были железные заклепки скобы, стопорящей якорь. Скоба была сорвана под напором волн, и на древесине образовались дыры.

Уилла вытащила тесло из-за пояса и забила конусообразные щепки в каждую дыру. Это предотвратило бы заполнение корпуса водой до тех пор, пока мы не доберемся до Сероса, однако, пока корабль будет пришвартован, его придется основательно залатать.

Остер висел рядом с ней, дергая за трос, который был закреплен за ушедший под воду якорь, однако тот не поддавался. Падж наблюдал за ним с борта, стиснув зубы, и я вспомнила, как он прыгнул в черную воду, как сжимал Остера в своих объятиях, как лицо исказилось, когда он плакал, уткнувшись в волосы Остера. Я была права насчет них двоих. В тот момент, когда они рухнули на палубу, все стало ясно, как белый день.

Падж любил Остера, и, судя по выражению его лица, когда Остер поднял голову и посмотрел на него, это было взаимно.