Феромоны Монферрана
Шрифт:
Переломили ситуацию вовсе не расспросы о том, кто, как и почему обидел, и не анекдоты, и даже не показательная пантомима под названием "Конфуз директрисы" на бревенчатом полусгнившем волнорезе. Море в роли божьего промысла вмешалось. Каспар вовремя заметил, что прибой постепенно подбирался к девичьим "лодочкам". С удвоенной энергией юный сводник принялся отвлекать Секстэ, которая уже было начала оттаивать и проявлять признаки интереса к грешной земной жизни. Меж тем море слизнуло каблучки и они поплыли, поплыли...
Когда хозяйка хватилась, их и след простыл. Каспар знал, как использует потерю и панику. Он приметил, что модную обувку отнесло волнами
Найденов потом женился на Секстэ. Он "нашел" туфли и стал героем романа. Этот роман и его семейные последствия превратили Дениску в нервозного яппи. А лама в яппи не живет, потому тема переселения святой души сама собой быстро прикрылась.
Он всего раз поблагодарил Каспара за тот маневр у моря. Не то, чтобы Каспар ждал похвал и расшаркиваний, но все же это была его первая удача на профессиональной ниве. Не таким уж комом первый блин, даже не очень уютное семейное гнездо - не перепихон на курорте...
Впрочем, потом он понял, что успех в тонком любовном деле измеряется не годами. Если бы не вздорная и деспотичная Секстэ в пурпурных воланах, возможно, Найденыш нашел бы лучшую участь, сохранив юношескую неукротимость духа. Но тогда Каспарова оплошность - уже из сферы магической практики... А нераскрытый лама приписал роковое знакомство собственному обаянию, как однажды Каспар мысленно "присвоил" себе грезы об актрисе-снегурочке.
Квиты.
4. Первый блин
Из сашенькиных аксиом: "Тот, кто доводит тебя до оргазма, доведет и до ручки".
– - У Вас есть опыт магического взаимодействия?
– спросила медлительная секретарша в пушистых тапочках.
– - Есть, - ответил Каспар с бодростью коммивояжера, оглядывая затемненную обстановку салона "У волшебницы".
Шкуры, оленьи рога, медные кубки, четки, шторы с астрологическими каракулями, - все пыльное. Как будто с антикварной помойки или наследство неразборчивого любителя декораций. Благовония чадят. Атмосфера усыпляющая, вязкая. Идти уже никуда не хочется. Метаться за хлебом насущным - тем более. Здесь платят деньги за освобождение от бремени здравого смысла. В начале 1990-х годов за это платили очень немногие. Если вообще такие были - но предложение не дремало и рождало самый непредсказуемый спрос...
– - Сейчас проверим, - улыбнулась секретарша, и потрогала свою сережку в ухе.
Это жест обычно означает симпатию к собеседнику, и лишь в некоторых случаях защитный отвлекающий маневр. Каспар не стал раздумывать о тайнах предпочтений этой милой неповоротливой особы, которая с приятным эротичным шелестом перебирала бумаги на столе. Он чувствовал, что организм вот-вот размякнет от томной энергетики бутафорских чудес и быстро перешел к делу:
– - Я к Марине Михайловне от Марка Найша.
– - А... да, сейчас, - разочарованно отозвалась мастерица магических взаимодействий, и, не приходя в реальность, удалилась в дальнюю комнату.
Через пару минут туда был приглашен Каспар. Знакомая Марика Марина Михайловна, в отличие от своей ассистентки, был худощава, энергична и опасна. Конечно, вся в черном, как уважающая себя волшебница смутных времен. Предложила вкусный кофе с корицей, говорила жестко. Протекция Марика, видно, имела подводные
камешки.– - Мы для тебя освободим комнату у туалета. Будем посылать к тебе наших клиентов. Трудных клиентов. Твоя задача - продать им "Полный цикл". Так называются наши услуги в комплексе. На мелочевке заработать трудно, а вот Полный цикл - это прилично. Ты будешь получать 5 % с человечка.
Людей Марина Михайловна называла "человечками", к этому Каспар привык быстро.
– - Дело в том, что у меня немного другой профиль...
– начал было объясняться Каспар.
– - Вот и применишь свой профиль на практике, - оборвала его Марина.
Аврора любила вспоминать, как, будучи беременной, сказала, глядя на свой живот:
– - Ну, хватит, уже деточка, пора выходить на свет божий.
И в тот же день родился Каспар. Теперь он пытался дать себе подобную директиву: "Ну, хватит, деточка, пора уже зарабатывать". С деньгами этот фокус долго не выходил, и Каспар немного нервничал. Он ведь никогда не чувствовал, что у него вся жизнь впереди. Не втиснулся в роль молодого и беззаботного. Напротив, судьба казалась биатлоном: стреляй быстро и точно, и снова беги. На прицел времени нет, передышка вместо сна. Умереть можно совсем нежданно, и останется от тебя только могила. Но пусть могила останется такая, чтобы "человечки" находили у нее утешение.
Хоть цель и тщеславна, зато она есть. Тем более что сам Каспар на маминой могиле заряжался решимостью и терпением. Он даже стыдился этого, подозревая, что есть в его привычке неуместный прагматизм. Не земное приводило его к вечному, а вечное к земному. Но так уж сложилось. Аврора хранила его всегда, и решения принятые вместе с ней, незримой, были единственно верными. Будь она жива, она стала бы спорить, влиять и беспокоится. Утратив телесную оболочку, она обрела величественное и мудрое совершенство. В сущности, оно было присуще и Авроре зримой, но бремя повседневности не давало фундаментальной натуре раскрыться во всей полноте. Да и все, что касалось Каспара, приводило его матушку в крайнее волнение...
Находись она по эту сторону Стикса, разве суждено бы ей было пережить такие проделки чада, как внезапный уход в армию... Даже Сашенька сильно подорвал здоровье, хотя он декларировал полную самостоятельность решений после 18-ти. Просто он не ожидал, что сын устроит саботаж - не поступит в указанный родителем институт и отправится на свою погибель куда-то на противоположный край державы.
Оттуда Каспар вернулся без селезенки, зато с укрепившейся платформой. Он несколько раз порывался уничтожить в зародыше свой великий труд "Инстинкт и необходимость", потому что хотелось писать совсем про другое. Про такое, чтобы наизнанку выворачивало. Но постепенно это "другое" приводило мышление в суровую и четкую систему, и оказалось, что оно - хороший помощник в деле закрепления любого жизненного материала. Или причина в том, что, потеряв Аврору, Каспар получил стойкую неприязнь ко всему трагическому.
Осталось только как-нибудь располагающе себя назвать. Обозначить свою специальность. Каспар колебался: он - доктор души или тела? Одно было ясно: теперь уже точно не фауны! У нее куда меньше проблем, чем у прямоходящих, выдумавших паспорт, контрацепцию и Страсбургский суд. Так что о ветеринарии давно не мечталось. Иными словами, Каспар догадывался о тех тайных взаимосвязях, о которых слышать не хотела участковая терапевтша Софья Абрамовна. Каспар, которого она знала с пеленок, еще школьником втягивал ее в мозговой штурм, а она в ответ прописывала ему электросон и советовала папе последить за неугомонным.