Феромоны Монферрана
Шрифт:
"А мне, выходит, есть когда заниматься всякой лабудой", - мстительно завершил мысль Каспар.
– - Значит, мне предлагается содействовать экспорту наших женщин в австралийский кошмар? Они мне пока до такой степени не насолили, - начал было Каспар хмурую отповедь, но вмешался энергичный Бекетов:
– - Молчал бы уж - не насолили! А кого в поезде хорошо угостили? Слушай, у меня грандиозная идея: а давай кто-нибудь подкараулит эту шалаву-клофелинщицу в нашем городе и наплетет ей про заграницу. Отправим ее подальше, куда Макар телят не гонял. Вот был бы ход!
Пока Игорек смачно описывал Шлыку одиозный казус, Каспар продолжал накаляться. И почему его вечно хотят пристроить в какое-нибудь безнадежное предприятие, а он покладисто, как сущий теленок, подгоняемый несносным Макаром,
Когда Рома Шлыков, наконец, благополучно отправился восвояси, Бекетову досталось, но тот, не будь дураком, ринулся в упреждающую атаку. Более идиотского дня трудно было себе представить, - и всему виной Игорек со своим безумным дружком! Но, что самое удивительное, на следующий день Каспар отправился в редакцию Шлыка. Ознакомиться с обстановкой. Он и глазом не успел моргнуть, как его приняли на работу с испытательным сроком длиной...
– он и читать договор не стал! На такие недоразумения судьбы не стоит тратить и секунды. Но Шлык, почуяв предательский импульс побега у новобранца, пресек его на корню.
– - Я решил дать тебе сразу серьезное задание. Ты пойдешь в суд. От того, как ты справишься с задачей, будет зависеть...
– - Я не справлюсь, - спокойно уведомил Каспар.
Он действительно не собирался справляться ни с чем подобным. Он хотел домой. Его мутило. Он всю ночь играл с Бекетовым в покер и проклинал его ретивую предприимчивость. Неважно куда и зачем - лишь бы пристроить заблудшую овцу, а потом гордиться вовремя протянутой рукой с немытыми ногтями... Прежде всего, Каспар, не мог ему простить своего позора: с какой стати он разболтал о клофелиновом приключении?!
– - А что здесь такого? Все стоящие люди попадают в истории. Не попадает в них только мякиш в маминой кофте, - беззаботно парировал Бекетов.
Каспар болезненно передернулся, - как раз у него мамина кофта была! Ее как громоздкий талисман он традиционно возил с собой, скитаясь и кочуя. Одна девушка даже ее надевала. С барышней могло бы закрутиться, но она заметила, как молодой человек трепетно бережет одежку из старомодного мохера: пошел ее провожать, и у порога девушкиного дома кофточку-то попросил обратно. Экое крохоборство, если не знать трагической детали! А девушка и не знала. Еще чего не хватало: не дай бог, жалеть начнет сиротинку... Каспар про Аврору рассказывать не привык, и это сослужило дурную службу. В общем, его дальнейшие приглашения были вежливо отклонены. А счастье было так возможно. Да, бог с ним, пусть и не счастье - какой-нибудь двухмесячный-полугодовой романчик, как у всех! Ему бы только дали объяснить, что он не жадина, и что кофточку дал поносить в знак особого расположения, а забрал - потому что реликвия и фетиш...
Вот от подобных нелепых недомолвок он предупреждал собственным опытом своих смешных клиентов. Которых, кстати, ни одного в обозримом будущем. Еще и какой-то малокультурный Шлык посылает в суд. В суде было прохладно и спокойно, в отличие от прочих заведений - город накрыло поздней сентябрьской жарой. Арбитражные судьи в массе своей, под стать своему заведению, тоже были медлительны и холодны, но удивительно покладисты. Их помощники выдавали Каспару стопку дел, из которых он - якобы!
– выбирал интересующие его. Шлыков объяснил, что интересоваться надо, прежде всего, суммой иска, и чем она крупнее - тем интереснее. Каспар надувал щеки, изображая погруженность в юридическую казуистику, и постепенно его одолевала дрема. Просыпаться в суде было немного странно: мимо ходили деловитые помощники судей, пахло растворимым кофе и тушеной рыбой, которую принесли из дома в пластмассовом судке, чтобы перекусить в обеденный перерыв... говорили полушепотом, от которого хотелось вновь впасть в живительный транс и никуда больше не идти, сгинуть в зазеркалье скрипучих коридоров...
Но главное - было страшно неловко пустить сонную слюнку на дражайший документ. Однако Каспаровых безобразий деликатно не замечали. Особенно уютно было в приемной у помощницы Наташи. Ее начальником был полноватый беззаботный господин, резко отличающийся от своих коллег. Он слушал у себя в кабинете "Европу-плюс" и выглядел, как человек накануне
отдыха где-нибудь на Антибе. Уверенное предвкушение чего-то приятного дано не каждому. Например, Каспар всегда тревожно сомневался в переменах к лучшему, и тщательно скрывал подобные ожидания. Но есть на Земле смельчаки, которых не пугает ни сглаз, ни удручающие форсмажоры. Они уверены, что радужным планам ничто не помешает.Хотя, быть может, дело не планах, а в избытке эндорфинов, который случается даже с "судебным организмом". Дверь у весельчака вечно была открыта, а в уютной приемной с зарослями аспаргуса и прочей буйной растительности заседала Наташа с лейкой и чайником. То ли она заражалась оптимизмом босса, то ли, напротив, сама являлась стойким источником позитива, как и запаха дезодоранта "Импульс", но у них сложилась явная гармония.
"Импульсом" когда-то пахла Зоя, неспетая песня... Но долой лирические отступления! Просто одинаковые запахи - всегда признак похожих натур. С Наташей, как и с девушкой, чье имя в переводе значилось "жизнь", можно было возвышенно болтать о житейском. С ноткой возбуждающей игры интеллекта. Она была в том возрасте, когда опыт уже есть, а морщин еще нет. И это было прекрасно. Она интересовалась, как платят в газете. Каспар отмахивался: мол, суд и газета - все суть одно: сливки слизывают только очень важные персоны, а те, что не очень - получают гроши. Ну и довесок в виде хэмингуэевского осознания бренности материального мира. Но это для особо впечатлительных... Наташа была согласна: она мечтала сменить амплуа, но в женской логике ей было не отказать: мечтала попробовать себя в роли судебного обозревателя в той же газете.
– - Так ведь шило на мыло!
– смеялся Каспар.
– - Не совсем. А как же радость печатного слова?
– парировала Наташа.
Каспар обещал сделать протекцию - как только сам утвердится на своем причудливом местечке. Причудливом, потому что Шлыков страдал утомительным раздвоением начальственной личности. До шести-семи вечера он требовал от новичка-подчиненного невыносимых экономических обзоров, сенсационных судебных сюжетов и полемического заострения проблемы природных ресурсов. А вот после начиналось самое интересное: Роман Шлыков из яппи превращался в дружественного хлыща-сквернослова и начинала разработка темы "Брачное агентство Белая лилия". Списались с австралийской пленницей Аксиньей - она загорелась, только не ленилась в каждом письме поправлять: Я не Аксинья, а АксинИя!
– - Въедливая девушка!
– заметил Каспар.
– - Да просто тоска по учебнику Розенталя, - принижал риторику барышни Шлык.
– Ты в тропической глуши тоже от тоски мизинец оттопыривал бы и Карамзина почитывал... лучше бы она не за грамотностью следила, а башкой думала!
Аксиния предлагала начать дело легко и непринужденно, с невинного обмана. Уговаривала, чтобы Рома дал объявление в своей газете по поводу абстрактного гражданина Австралии, который ищет русскую подругу без вредных привычек. Но Шлыков не торопился. Во-первых, газета специфическая, бесплатных объявлений там нет, а за платные, извините, - кто будет раскошеливаться? А во- вторых...
– - Ну, положим, не в деньгах смехотворных дело, - логично размышлял Рома.
– А в методе. У девицы совершенно несерьезный подход! У нее до недавних пор не было ни одного кандидата, она только завтраками кормила. А ведь от нас потребуется достойный банк данных! По крайней мере, штук десять должно быть, этих скунсов австралийских на все вкусы: молодые, старые, интеллектуалы, фермеры, усатые, полосатые, сечешь? А хорошо у меня получилось: скунс - на любой вкус!
– простодушно отвлекался Шлык.
– - А сейчас что слышно?
– зевая, интересовался Каспар.
– - Ну, теперича Аська пишет, что одного мужика таки нашла, но что же это за скудость?! Куда мы с ним? Разве что на панель за соседним перекрестком понесем его анфас, как члена политбюро! Нас сочтут кустарями-сводниками, если мы будем трясти в воздухе одним-единственным экземпляром мужескаго полу! Одна дождинка - еще не дождь. И смотри, что она мне на это отвечает: Шлык, тебе не хватает здорового авантюризма!! Видали?! Может, хоть ты объяснишь ей, что у ней мозжечок протекает...