Ферма
Шрифт:
— Аман… — Я, задыхаясь, оборвала его, в гневе оттолкнув ногами, — заткнись, урод!
Лысый, который от моего удара едва сдвинулся с места, довольно заржал:
— Какая храбрая! Ждешь, что твой хозяин кинется тебя защищать? Да разбежался, зачем ему такое уродище… А я не гордый, мне теперь всякая сойдет!
Пользуясь тем, что он отвлекся, я попыталась застегнуть молнию. Но он поймал мою руку еще на талии, сжав ее так, что затрещали кости. Я закричала от боли.
Тем временем неизвестный, с которым говорил лысый, подошел совсем близко и вдруг со всей силы ударил
Тут я увидела, что мой защитник однорукий, очень истощенный упырь с белесыми глазами, как раз тот тип упырей, который я когда-то больше всего боялась и ненавидела.
Однако, несмотря на свой жалкий и очень истощенный вид, не давая Аману подняться, он несколько раз здорово ударил его ногой. Причем проделал это абсолютно хладнокровно, словно играя. Когда лысый потерял сознание, однорукий подошел ко мне. Я не успела даже испугаться, когда он поднял меня одной рукой.
— Пошли, я отведу тебя, тебе надо быстрее убраться отсюда.
— Да…
Я вытерла слезы и, шатаясь, пошла за ним, едва соображая.
Затянув молнию на горле, уже не считая комбинезон таким «умным», заблокировала ее.
— Меня зовут Ивета…
— Ладно… — равнодушно отозвался однорукий и пошел к дверям
— Спасибо… что помог, — выдохнула я, пытаясь говорить членораздельно, несмотря на то что меня до сих пор трясло. — Не ожидала… за твою помощь. Я имею в виду…
— Иди скорее… — вместо ответа угрюмо пробурчал однорукий, нетерпеливо оглядываясь.
Я кивнула, но все равно мы не успели.
К упавшему без сознания Аману подошли два упыря, судя по оборванной одежде, такие же новички, как и однорукий.
— Это ты? — оглядевшись и заметив нас, раздраженно воскликнул здоровяк с нормальными глазами.
— Я задержу их, — вместо ответа сквозь зубы отозвался однорукий. — А ты быстрее открывай дверь и уходи! Я не смогу за себя драться и тебя прикрывать!
С тоской поглядела на прикрытую дверь в комнату Корбана, вынула из кармана ключ и открыла решетку, выскользнув наружу.
Закрыв дверь, переживая за своего защитника, с тоской смотрела как однорукий, несмотря на увечье, уже сбил одного из нападавших с ног, пользуясь тремя целыми конечностями равноценно, как обезьяна. Но их было двое, и силы были явно не равны…
Ничего не осталось, как позвать на помощь того, кому я могу полностью доверять.
Я кинулась к Марине.
Наша доктор встретила меня без энтузиазма. После пожара ей принесли несколько обожженных человек. Все это время она всеми силами пыталась им помочь, а тут еще я с просьбой помочь упырю.
— Прошу тебя… — У меня не было сил даже рассказать ей о произошедшем. — Помоги…
Марина устало кивнула, положила в свою сумку что-то видимо необходимое и пошла за мной.
—… Понимаешь, они никакие… Я не смогла их разбудить. Хотела позвать Кнута, страшно их таких оставлять там… А он напал. А этот из новых, однорукий, он меня защитил… В общем, они его избивали, когда я побежала за тобой… Или он их, но однорукий уже был в крови, когда
я выскочила за решетку… — Я не знаю, поняла ли Марина что-то из моих слов, но это было сказано из последних сил. Меня бил озноб. Я из последних сил тащилась за Мариной, которую только что сама торопила помочь тому обесцвеченному упырю.Несмотря на изнеможение, я в очередной раз ей восхитилась. Она всегда шла навстречу тем, кто нуждался, несмотря на усталость, и не смотрела на лица, помогая всем, кто нуждался в ее помощи.
Заметив, что Марина несет с собой оружие, я спросила:
— Так все же что произошло с Георгом и Корбаном? Что за забытье?
Марина лениво пожала плечами.
— Спиртное, надо думать… Приняли как средство от напряжения… Последнее время у них мало что ладится. Но я не думала, что все настолько плохо.
— Я не поняла, что заставило их напиться? Или это постоянное занятие хозяев?
Марина озадачено покачала головой:
— Нет, точно не постоянное! Я столкнулась с подобным впервые, хотя живу здесь уже пятнадцать лет. Понимаешь… Георг с Корбаном готовят огромный проект. Огромный. Сколько я здесь живу, столько лет они шаг за шагом приближаются к исполнению задуманного, но вдруг все… теперь он под угрозой.
Видимо не желая раскрывать этот большой секрет, Марина скомкала свою фразу. Но все происходило на моих глазах, и я пыталась догадаться, что же здесь на самом деле происходит.
Шагая рядом с доктором, повернув лицо к ней, робко спросила:
— Даже не представляю, что могло их так взволновать. Если только слухи, что отбросы разделались с Гансом и его фермой? Я не знаю, но мне не показалось, что он был близким другом хозяина.
Марина сухо кивнула:
— Очень хорошо понимаю это, именно, не представляешь. Ты права, дело не в Гансе. Дело в атаке на его ферму. Им нужно совсем немного времени, чтобы исполнить задуманное. Но теперь они реально могут не успеть.
Вроде она на все ответила, но вопросов стало еще больше, не желая дальше мучить доктора, я вздохнула:
— Ладно, сейчас нужно помочь тому упырю…
— Я помогу, а ты даже не заикайся перед Георгом, о том, что одна зашла в подвалы.
— Меня Корбан приглашал… — устало отозвалась я.
— Поверь, если хозяин прознает, что ты зашла туда одна, он и Корбану задаст. И тебе достанется.
Я покорно отозвалась:
— Хорошо, тогда ничего не скажу…
Мы подошли к кованой двери. Оружие над ним уже привычно повернулось в нашу сторону.
Доктор поежилась.
— Жуть какая… Так и не поймешь, что погиб от нелепого сбоя в программе… — невесело пробормотала Марина, напряженно провожая глазами пушку, пока я выглядывала в коридоре однорукого.
Заметив перед дверью распластанное однорукое тело в луже крови, я попыталась войти внутрь, но Марина меня удержала:
— Хватит глупостями заниматься! Просто позови его к двери.
— А если он мертв? — Я подняла на нее испуганные глаза.
— Не паникуй… дышит… Эй, новенький! Иди сюда… — негромко проговорила доктор. Однорукий действительно очнулся, и даже приподнял голову на ее зов.