Ферма
Шрифт:
К вечеру мы подъехали к высокому забору из цельных листов железа. У входа стояла охрана, которая по приказу своего хозяина при нашем приближении распахнула ворота, и едва мы въехали, тотчас же закрыла их.
Господин обернулся к нам и тихо сказал:
— Вот здесь и посмотрите, как живут другие люди. И это самый лучший хозяин из тех, кого я знаю.
Парни с фермы довольно заулыбались, а я съежилась от этих слов, что-то в тоне хозяина показалось мне до чрезвычайности пугающим.
Мы проехали немного и остановились посредине круглой площадки. Рядом с ней находился высокий трехэтажный дом, выкрашенный в ярко-белый
На дорожке, ведущей к длинному, но невысокому дому, подметали высохшую листву слуги — сплошь упыри.
Ближе всех сидела к двери я, но когда она открылась, я на миг замешкалась, соображая как спуститься с такой высоты. Хозяин, раздраженный непонятной задержкой, подхватил меня и спрыгнул вниз, не успела я ахнуть. Корбан следом подал мне упавший плащ.
Хозяин, который решил завязать его на мне, склонился и, укрыв мою голову капюшоном, сказал:
— Запомни, ты не человек. Поняла?
А кто? Потрясенно на него взглянув, нервно кивнула. Он улыбнулся и уверено двинулся к дому.
Так что же? Он не будет продавать меня? Я здесь просто за компанию?
О… Это было бы замечательно!
Опасаясь заранее сильно радоваться, робко пошла следом. Корбан склонившись ко мне, ему это было куда труднее, чем остальным, шепнул:
— Иди уверенней, не то пристанут и заставят его продать и тебя… — Я в ужасе взглянула ему в глаза, но он не шутил.
— Хорошо. — Я расправила плечи и подняла голову.
— Так гораздо лучше, — в его голосе проскользнула смешинка. Я медленно втянула воздух и поспешно отвернулась. Жутко, когда над тобой смеются упыри.
Так как никого кроме хозяина в дом не пригласили. Корбан и двое из его упырей остались охранять тех парней с фермы, а я неожиданно получилась третьим охранником, ведь в комбинезоне и плаще, как у хозяина и начальника охраны, выглядела кровопивцем.
Вокруг бродили слуги-упыри, поглядывающие на людей нехорошими, голодными взглядами. Так что наши весельчаки очень скоро перестали ухмыляться, видимо почувствовав, что значит жить в окружении хищников, без защиты в виде трехметрового бетонного забора, как это было на Стронтавской ферме. Начало смеркаться. Я очень устала, но все стояли, и мне пришлось делать спокойный и равнодушный вид, подражая остальным.
Наконец из дома вышли хозяева, наш и местный, высокий пожилой мужчина с венчиком редких волос вокруг залысины. Запахнув длинный плащ цвета топленого молока, он вальяжно подошел к нашим парням, внимательно их рассматривая. Следом подошел наш хозяин.
— Великолепный товар! Всегда поражался, как это вам удается их так откормить! Я из сил выбиваюсь, пытаясь их накормить, напоить, но и близко не получаю такого результата. Не научите, как вы добиваетесь этого?
— Владеющий информацией всего мира спрашивает о чем-то обыкновенного фермера? Что я могу вам рассказать, что не знаете вы сами? Гуляют, едят, двигаются…
— В этом гуляют? — местный, прищурившись, внимательно осмотрел теплые меховые костюмы рабов.
— Да, сами шьют, сами гуляют, сами убирают, — рассмеялся наш, кивнув в сторону работающих упырей. Мне почему-то казалось, что он старается показаться этому хозяину глупее и мельче, чем есть на самом деле.
Но ведь товар привез он. Я уверена, продать человека раз плюнуть. Тем более,
троих сильных здоровых мужчин. Тогда зачем он так принижается?— Пойдем, покажу, какие они у меня, — гордо закончил местный упырь, величественно прошествовав по чисто выметенной дорожке к длинному, низкому и давно некрашеному дому.
Все двинулись за ним.
Упырь охранник опередил хозяина и распахнул дверь в тот дом. В нос ударил запах давно немытых тел и чего-то еще вообще отвратительного.
— Купаю раз в месяц, — брезгливо заметил хозяин этого загона. Я вздохнула. Что это для нескольких сотен человек загнанных в небольшое помещение?
С отвращением рассматривая ряды до боли знакомых узких многоэтажных спальных мест, с бледными лежащими на них людьми, которые были не в состоянии подняться, я вспомнила как сама жила так всю сознательную жизнь. С нас кровь не брали, но в остальном все было также. Здесь хоть тепло. По некоторым койкам ползали дети — бледные несчастные существа с потухшими взглядами.
— Ну как вам? Нравится? — с этим вопросом он обратился ко мне. Я видела, как на миг напряженно сжались губы нашего хозяина. Боится, что скажу что-то не то…
Взвешивая каждое слова, я медленно отозвалась:
— Хорошо им у вас. Тепло, дети с матерями. Думаю, дела у вас идут отлично, — собрала я все отмеченные плюсы.
— О, это девушка, я думал парень… Спасибо, я знал, что вы оцените, — довольным тоном ответил он.
Наш хозяин заметно расслабился. Корбан, который все это время незаметно поддерживал меня под спину рукой, удовлетворенно подмигнул.
— Еще они у меня ежедневно делают зарядку, чтобы товар получался качественным — рабам надо много двигаться. Мы ежедневно выводим их на улицу и заставляем полчаса ходить. После вновь загоняем в тепло, где держим до следующего выхода.
Слушая упыря, я совсем позабыла о лентяях, мечтающих жить на другой ферме. Тот, с редкими волосами, что был постарше и понаглее, стоял перед новым домом просто с кислой физиономией. Двое молодых выросших на Стронтавской ферме вдруг пали ниц перед нашим хозяином. Я удивленно повернулась в их сторону… За все это время я ни разу не видела, чтобы на ферме кто-то вел себя столь подобострастно.
— Ну, как же? Мы же договорились? — насмешливо поинтересовался у них господин.
— Не продавай нас, хозяин… — с искрением ужасом простонали они.
Местный упырь с удивлением взглянул на нашего. Тот насмешливо посмотрел на раскаявшихся рабов и, отвернувшись, пояснил надменному старику:
— Для острастки… привыкли как сыр в масле, а тут положение «моих мальчиков» терять…
Тот мгновенно согласился, словно решив для себя какой-то вопрос:
— Я так и понял, что это ваши любимцы, больно холеные для простого скота.
Наш хозяин весело кивнул и нетерпеливым жестом велел им подняться:
— Да, они самые, любимцы, угу…
Мне показалось, что сами «любимцы» удивлены его словами не меньше меня. А старый упырь игриво продолжал:
— Я всегда утверждал и утверждаю, что хороший мальчик лучше самой лучшей девочки. — И кокетливо подмигнул нашим рабам. Те, отупело рассматривая господина, в любой момент были готовы вновь рухнуть ему в ноги.
Близко к сердцу принимая их потрясение, я искренне радовалась, что парни во время все поняли. А еще хозяин вдруг предстал передо мной в новом свете. Он пожалел их.