Чтение онлайн

Ты можешь его заразить... Ты можешь его убить... Не рискуй... Остановись... Прекрати....

— Стой, — говорю я, грубо его отталкивая.

Я знаю, что мы недавно занимались любовью, но это было до того, как я стала подозревать, что могу быть больна вирусом Разъяренных. Не знаю, передается ли он половым путем, но рисковать мне не хочется. Я внимательно вглядываюсь в его раскрасневшееся лицо в поисках признаков вируса, но никаких язв на коже, ни желтизны в глазах. Если бы он заразился, то симптомы уже бы проявили себя, как это было с другими Дарклингами в Блэк Сити. Думаю, на меня вирус действует по-другому, потому что я человек — если отталкиваться от того, что я заражена. Эш садиться на край кровати, потирая шею, как он обычно делает, когда сильно

взволнован.

— Извини, я не так тебя понял похоже, — бормочет он.

Я тянусь к нему, чтобы успокоить его, сказать, как сильно люблю его, но отдергиваю её. Какое оправдание я могу придумать? Чем объяснить, что оттолкнула его? Я не хочу высказывать ему свои опасения, не будучи уверенной больна я или нет. Нет смысла волноваться ему без надобности. Однако есть способ узнать. Я могу провести анализ своей крови в лаборатории, что здесь видела. Тогда я буду знать наверняка.

— Я просто устала, день был длинный, — говорю я, одергивая рубашку.

Он кивает и сбрасывает свои ботинки, и ни слова не говоря, забирается в кровать.

— Я первая посторожу, — говорю я.

— Спасибо.

— Я люблю тебя, Эш, — говорю я тихонько.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает он и поворачивается ко мне спиной.

Я дожидаюсь, пока он уснет, и соскальзываю с постели. Я прокрадываюсь в коридор и прохожу мимо комнаты Элайджи. Его дверь чуть приоткрыта. Он сидит на подоконнике и перечитывает письмо Люсинды. Должно быть, он очень переживает за свою мать. Почувствовав меня, он отрывает взгляд от письма.

— Натали? — удивляется он.

Я спешу прочь, пока он не пошел за мной. Я выхожу на улицу, смотрю на кованные железом ворота, которые выходят прямиком на поле с распятьями. По лесу из крестов ползут тени, будто хотят подкрасться ко мне, но я знаю, что это всего лишь обман зрения. И все равно, мне не по себе. Мне кажется, что это души миллионов замученных до смерти Дарклингов, которые так и не нашли успокоения.

Я иду прямиком в больничное крыло здания администрации, используя только лунный свет в поисках лаборатории с микроскопом. Потом ищу скальпель и несколько предметных стекол. У меня возникает ощущение, будто я в лаборатории у себя дома. В школе я преуспевала именно по естественным наукам. Я даже участвовала в программе ускоренного курса, которую внедряли Стражи, и провела какое-то время, занимаясь с доктором Крейвеном в Блэк Сити. Он демонстрировал мне штаммы вируса Разъяренных, так что я знаю какие они.

Я надрезаю палец и капаю кровью на предметное стеклышко. Я размазываю её другим стеклышком, как учил меня доктор Крейвен, и помещаю свой образец под линзы микроскопа, затем включаю подсветку образца. Капсида вируса С18 достаточно большая, чтобы её можно было разглядеть под оптическим микроскопом, так что, если я больна, то обнаружу это. Я делаю глубокий вдох, а потом подношу глаз к окуляру.

Пожалуйста, пусть я ничего не найду, пожалуйста, пожалуйста...

Я кручу ручки, настраивая фокус, и теперь могу разглядеть клетки.

Я вижу все, что ожидаю увидеть: эритроциты, лейкоциты, тромбоциты. Но помимо них я вижу еще кое-что. На фоне красных телец безошибочно выявляется колючая вириона вируса С-18.

Я резко отстраняюсь и, закрыв рот рукой, заглушаю крик. У меня подгибаются колени, и я падаю на холодный пол. Я прижимаю колени к груди и сижу так минут десять, пока правда медленно доходит до моего сознания.

У меня вирус Разъяренных.

Я закрываю лицо руками и испускаю вопль отчаяния. Я больна, и большая вероятность того, что я умру. О Боже. У меня сводит живот, и меня выворачивает в ближайший мусорный контейнер. Не сильно. Последние дни я практически не ела. Потом я прислоняюсь к столу, меня трясет. Как мне рассказать об это Эшу? Это убьет его.

Думай, Натали. Ты же в лаборатории. Именно в таких Стражи создавали вирус Разъяренных, возможно есть и противовирус. Я заставляю себя подняться и начинаю рыскать по лаборатории. Я открываю шкафчики для

хранения документов, роюсь в бумагах, пытаясь найти хоть что-нибудь, имеющее отношение к вирусу С18. Ученые стражей должны были оставить файлы со своими исследованиями, и может мне повезет. Я найду какие-нибудь зацепки возможного лечения. Я не верю, что те, кто разработали смертельно опасный вирус, не создали так же излечивающую вакцину, на случай, если болезнь перекинется на людей. Разумеется, они должны были предусмотреть и такую возможность.

Я не имею ни малейшего представления, каким образом вирус будет прогрессировать. Очевидно, что он будет действовать на меня совершенно не так, как на Дарклингов, ведь первые симптомы проявились спустя почти два месяца. Я думаю обо всех тех детях, которые пробовали «Золотой Дурман» (о тех, которые не сразу умерли от него) и мне интересно заражены ли они. Отчетов о заболевании людей вирусом Разъяренных никаких не поступало, но возможно, пока не было никаких проявлений симптомов вируса.

Я сижу на полу, скрестив ноги, и пробегаю глазами все документы, что удалось найти. Я бросаю на пол папку за папкой. Тупик за тупиком. Моя надежда слабеет. Неожиданно мое внимание привлекает одна папка с ярко красной бабочкой на обложке, похожую я видела на ящиках в Песчаной Лощине. Я просматриваю документы. Оказывается, это лабораторный отчет о чем-то под названием хризалида. [2] В этой папке не встречается никаких упоминаний о вирусе С18, но мне любопытно, что же это может быть — зная Стражей, это не может быть ничем хорошим. Я вырываю первую страницу и запихиваю его в карман штанов, чтобы прочесть попозже.

В остальных документах упоминается про другие садистские эксперименты, которые были проделаны над Дарклингами. Вообще-то, я бы не назвала это экспериментами — это мерзкие пытки, проводимые мужчинами и женщинами, которые присягали помогать. Совершенно расстроившись, я бросаю документы и случайно попадаю Элайдже по ноге, когда он входит в помещение.

— А я-то гадал, куда ты пропала, — говорит он. — Заглянул в комнату к вам с Эшем, а тебя там не оказалось. Я начал беспокоиться.

Я широко распахиваю глаза, надеясь, что он не поймет, что я плакала.

— Извини.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

Я поднимаюсь.

— Просто ищу, что бы почитать перед сном.

Он берет документы в руки.

— Мда, ничего себе у тебя чтение на ночь.

Я пожимаю плечами, заправляя локон за ухо.

— А что ты здесь на самом деле делала? — настаивает он.

Я смотрю в обеспокоенные золотые глаза. Этим же взглядом он наградил меня, после того, как мы нашли Полли. Мы разделили с ним весь тот ужас. Он тогда очень меня поддержал, и сейчас я очень нуждаюсь в утешение. Я могла бы пойти к Эшу, но у меня не хватит сил справиться с последствиями того, что мне пришлось бы ему рассказать. Все, что мне сейчас нужно, это тот, кто выслушает меня, кто позволит мне быть эгоистичной, позволит мне выплакаться, и побыть той, кто я есть, не задумываюсь над тем, что могу кого-то ранить новостью о своей болезни.

— Я заражена вирусом Разъяренных, — выдаю я. Я показываю ему след от укуса на своей ноге и объясняю, как получила его.
– С тех пор мне нездоровится, но я не складывала два и два, пока не увидела свои глаза.

Я снова начинаю плакать, и Элайджа обнимает меня, прижимая к себе. Он пахнет сандаловым деревом и землей. Его волосы щекочут мне щеку, его полные губы шепчут на ухо утешения. Я позволяю себе все глубже и глубже погрузиться в его объятья, нуждаясь в его утешение. Элайджа слегка напрягается, но не отпускает меня.