Феникс и ковер
Шрифт:
— Если бы только нам удалось заставить ее поверить в ковер, мы бы повезли ее в самые чудесные места на свете, — задумчиво произнес Сирил. — Все дело в том, что нам поневоле приходится быть злыми и испорченными… Если, конечно, мы и впрямь такие — лично я в этом не уверен.
— Я уверена, что мы не такие, но чувствую себя именно такой, — сказала Антея. — И мне от этого плохо.
— Было бы хуже, если бы ты была уверена, что ты такая, но при этом ничего не чувствовала, — вставил Роберт. — Тогда тебе вообще было бы на все наплевать.
— И ты бы стала, как говорит папа, «закоренелым
— Ладно, к тетке мы все равно поедем только завтра, — сказал Роберт с самым невинным выражением на лице, — а пока давайте не будем выставлять себя неблагодарными дураками и тратить целый день на разговоры о том, как ужасно не посвящать в свои секреты мамочек. К тому же, нашу мамочку Антея раз восемнадцать пыталась просвятить, и все без толку. Забирайтесь-ка лучше на ковер и подумайте как следует, что бы нам этакое загадать. А уж покаяться-то мы успеем — у нас для этого вся следующая неделя впереди.
— Точно! — поддакнул Сирил. — По-моему, он говорит дело.
— Послушайте! — сказала Антея. — В Рождество почему-то всегда хочется быть доброй и милосердной — не то что в другие дни. Давайте попросим ковер перенести нас в такое место, где бы нам подвернулся случай сделать что-нибудь доброе и милосердное! — Немного поколебавшись, она добавила: — Ну, хорошо, пусть это будет одновременно и захватывающим приключением.
— Я не против, — согласился Сирил. — Мы же не будем знать, куда нас забросит ковер и что с нами случится. Это будет здорово! Нам лучше одеться потеплее на тот случай, если…
— …Если нам вдруг придется спасать из-под снега замерзающих путников, как этим миленьким сенбернарчикам! — сказала, внезапно заинтересовавшись, Джейн. — Правда, тогда еще придется повязать вокруг шеи бочоночки с бренди.
— Или увидеть, как богатый старик подписывает завещание (еще чаю, пожалуйста!), а потом прячет его в потайном шкафу, — вступил Роберт. — Представляете, вот будет шик, когда после долгих лет нищеты и лишений вдруг появимся мы и покажем законному наследнику, где оно лежит!
— Ага, — подхватила Антея, — а еще мы можем попасть в какой-нибудь немецкий город, где на продуваемом всеми ветрами чердаке страдает бедная, голодная и больная детка-малютка…
— У нас нет ни одного немецкого пенни, — прервал ее Сирил, — а потому твой план не проходит. Нет уж, что до меня, так я бы желал оказаться на войне и раздобыть для нашего главного генерала какие-нибудь страшно секретные сведения. И чтобы за это он сделал меня лейтенантом или разведчиком — или на худой конец гусаром.
После того как убрали со стола и Антея хорошенько промела ковер, все четверо чинно расселись на мягком ворсе и в один голос принялись звать Феникса. Его решили взять специально для того, чтобы он полюбовался на добрые и милосердные дела, которыми они собирались отметить наступающее Рождество.
Феникс не замедлил появиться, и когда улеглась последняя суматоха, Антея загадала желание.
Потом все быстро зажмурились,
чтобы лишний раз не видеть, как весь мир у них перед глазами перевернется вверх тормашками.Когда через некоторое время дети открыли глаза, они по-прежнему сидели на ковре, а ковер по-прежнему лежал на своем месте посреди детской комнаты их камдентаунского дома.
— Эге! — сказал Сирил. — Это еще что за шуточки?
— Может быть, он поизносился? То есть, я хочу сказать, перестал быть волшебным? — озабоченно спросил Роберт Феникса.
— Ни в коем случае! — заверил его Феникс. — Ну-ка, напомните мне, что это вы там загадали?..
— Ой, я, кажется, уже догадался! — произнес Роберт с глубоким омерзением в голосе. — Он хочет, чтобы мы вели себя, как все эти пай-мальчики и пай-девочки из воскресных журналов. Помните, как там кончаются сказки? Ничего себе, удружил!
— Ага, так он хочет сказать, что мы можем делать добрые и милосердные дела, прямо не выходя из дома? Хочет, чтобы мы таскали уголь кухарке и шили одежду для голопузых дикарей? Не знаю как вы, а я пас. И надо же только додуматься до такого, да еще в последний день! Слушай меня внимательно! — твердым и решительным голосом обратился Сирил к ковру. — Мы желаем отправиться в какое-нибудь захватывающее и потрясающее место. Мы не желаем делать добрые дела здесь, слышишь? Где-нибудь в другом месте, но только не здесь. Ну, а теперь, поехали! — И он взмахнул рукой.
Послушный ковер немедленно рванул с места, и в следующую секунду четверо детей и одна птица уже изо всех сил старались распутать клубок из своих рук, ног, крыльев и когтей, образовавшийся в результате стремительного приземления на какую-то ровную и твердую поверхность. Эта задача немало осложнялась тем, что вокруг царила кромешная тьма.
— Все на месте? — раздался наконец голос запыхавшейся Антеи. Остальные уверили ее, что они на месте, только вот неизвестно, на каком.
— Где же это мы? Ох, как здесь сыро и холодно! Черт, я, кажется, залез рукой в лужу!
— У кого-нибудь есть спички? — безнадежно спросила Антея. Она была почему-то уверена, что на этот раз спичек ни у кого не было.
И в этот момент Роберт, растянув губы в торжествующей ухмылке (которую по причине темноты все равно никто не заметил, так что он зря старался), вытащил из кармана спичечный коробок, чиркнул спичкой и зажег свечу — две свечи, если быть предельно точной. Внезапная вспышка света заставила всех и каждого невольно закрыть глаза и открыть рот, что вполне сошло за выражение восторга.
— Отличная работа, Бобс! — заверещали сестрички, хлопая в ладоши, и даже Сирил, вечно пекущийся о том, чтобы его младший братец не зазнался, не смог на этот раз удержаться от похвал.
— Я постоянно ношу их при себе с того самого дня, как мы все чуть не пропали в этой дурацкой одинокой башне, — скромно заметил Роберт, ковыряя носком ботинка земляной пол. — Я так и знал, что когда-нибудь они нам понадобятся. Я вам ничего о них не говорил, чтобы было волнительнее. Правда ведь, вы чуток поволновались?