Чтение онлайн

Приходил лекарь, и Женька даже слышала его слова:

— Это горячка, сударь, и я бы… я бы пригласил священника.

— Она может умереть?

— Может умереть ее душа. Что-то сильно надорвало ее.

Фехтовальщица не умерла, хотя проснулась, накрытая простыней, словно покойница. Она продолжала лежать исключительно на животе в той же комнате, и разбудили ее голоса, которые звучали совсем рядом.

— Вы так и не выяснили, что там произошло, де Гран? — спросил кто-то.

— Нет, Кристоф. Вы же знаете графа д’Ольсино, тем более я и сам не должен был

открывать присутствие здесь этой девушки. Вы ведь намекнули, что есть еще какое-то дело, кроме этой истории с ухом ее кавалера.

— Да, это верно.

— Что вы думаете предпринять, Кристоф?

— То, что и раньше, увезу ее отсюда.

— Куда?

— К моему отцу. Она поживет у него, потом ей найдут жениха, она выйдет замуж и будет защищена.

— Защищена? От преследования?

— В первую очередь, от себя. Женщина в браке меняется. Она сейчас слишком юна, чтобы понимать, где ей будет лучше.

— А она согласится поехать с вами?

— У нее нет другого выхода, ей не позволят находиться в Париже

— А вы?

— Что «я»?

— Я полагал, что вы… любите эту девушку, Кристоф.

— … Эта девушка не для меня, де Гран, — после довольно длинной паузы ответил Кристоф. — И если я и женюсь когда-нибудь, то не на такой девушке.

— Да, я знаю. Вы ищите девушку, похожую на вашу матушку — честную и добрую христианку госпожу де Белар.

— Да, честную и добрую, хотя… вряд ли это возможно в наше время.

Женька заворочалась и повернула голову. Де Гран тотчас подошел к ней, а Кристоф остался у окна, где они только что разговаривали.

— Как вы, сударыня? — спросил управляющий и, придвинув стул, присел рядом.

— Хочу пить… и есть, — ответила слабым, совсем не фехтовальным голосом, фехтовальщица.

— Я сейчас распоряжусь, — кивнул де Гран и ушел вниз.

Де Белар некоторое время смотрел на распластанную девушку, потом сел на стул и спросил:

— Как все это случилось, сударыня?

— Никак, — бросила в ответ Женька и отвернула голову к стене.

— Это граф приказал выпороть вас?

— Да.

— За что?

— Так, чтоб повеселиться.

— Говорят, вы застрелили из арбалета его человека.

— Барбю… сдох? — приподняла голову фехтовальщица.

— Да, он скончался. Зачем вы это сделали?

— Затем, что скотина… и гнался за мной со шпагой. Я защищалась.

Женька говорила в стену, и ее сухие короткие фразы попадали к де Белару рикошетом, словно пули, выпущенные из пистолета небрежно и без цели.

— С чего вы полезли на земли графа?

— Де Гран сказал, что граф был участником мятежей, и я хотела узнать…

— Узнать что?

— Узнать об этом побольше, — резко свернула свое бессмысленное вранье фехтовальщица и повернула к нему искаженное лицо. — Отстаньте от меня, мне плохо!

Кристоф пересел со стула на край кровати и коснулся ее руки.

— Я хочу помочь вам, сударыня.

— Я знаю, но этого не надо.

— Надо. Я хочу увезти вас отсюда.

— Да, я слышала… чтобы выдать меня замуж. Спасибо, но я никуда не поеду.

— А что же вы

хотите делать дальше?

— Я вернусь в Париж, поступлю в фехтовальную школу, а потом убью графа д’Ольсино.

— Вы?.. В фехтовальную школу? — де Белар усмехнулся. — Да вы хоть понимаете, что такое шпага, девочка?

— Да, я знаю фехтование.

— Вот как? Откуда?

— Меня учил отец.

— Зачем? У него не было сыновей?

— Не было.

— Все равно он не должен был портить вам жизнь.

— Почему портить?

— Женщины дерутся другим оружием. Ваше дело — создавать жизнь, а не прерывать ее.

— Я сама решу, что делать с жизнью, сударь.

— Вы еще слишком молоды, чтобы это решать.

— А вы еще не слишком стары, чтобы давать мне такие советы.

— Тем не менее, вы уедете, Жанна, — де Белар встал и надел перчатки. — Вы забываете, что ваше нахождение в Париже опасно не только для вас. На днях я приеду вновь, и мы обговорим это все подробнее.

Мушкетер уехал и, таким образом, разговор опять не получился.

Симона принесла похлебку и помогла девушке сесть. Скрасить обед своим обществом зашел де Гран.

— Наконец-то вы пришли в себя, Жанна! Двое суток метаться в горячке!

— Двое?..

— А что ж? Я уж думал, что не выживите, за священником послал! Вы знаете, что граф приезжал сюда?

— Да, я слышала его голос, думала, это бред.

— Отнюдь! Он в тот же час прискакал! Я не пустил, припугнул даже, да и не жалею! Стервятник, одно слово! И скользкий! Никак королевскому закону не дается! Зачем вы поплыли на левый берег? Вам мало было забот на правом?

— Так… скучно стало.

— Хо! Зато теперь вы отменно повеселились! Не думал, что для этого вам надо всыпать два десятка плетей и бегать полуголой по полям д’Ольсино!

— Вы услышали, как я кричала?

— Еще бы! Я уже и так догадался, где вас искать, когда Раймон сообщил, что пропала лодка.

— А тот кто был?

— Кто?

— Который вытаскивал меня из лодки.

— Гиборто, конюх. Я говорил вам о нем. Он надежный человек и конюх справный.

Где-то снова заплакал ребенок. Женька перестала есть и с некоторым испугом посмотрела на де Грана.

— Что это? — спросила она. — Это, правда плачет ребенок?

— Да. Тут такая история произошла! Анна полоскала белье и выловила его в реке. Сначала она думала, что мертвый, позвала Гиборто, а как вытащили, так он и заорал. Грудной, только родился. Еще и пуповина кровила. Думаем, какая-то знатная вертихвостка выбросила, чтоб грешок свой прикрыть.

Женька чуть не опрокинула миску.

— Так он жив?

— Кто жив?

— Это ребенок Марисы!

— Какой Марисы?

— Крестьянки! Она рожала там, на берегу графа!

— Вот те на! — развел руками де Гран. — Как же дитё в реке-то оказалось?

— Де Барбю бросил. Это его ребенок.

— Ну, тогда повезло мальцу, что жив остался! Только из матери вышел, поэтому и не захлебнулся. Будь постарше, ко дну бы камнем ушел! Черт! — вдруг хлопнул себя по ляжке де Гран.

— Что?