Чтение онлайн

Офицер охраны, улыбнулся и кашлянул в перчатку, а его мушкетеры с той же искрой в глазах переглянулись. Только один из них почти не обратил внимания ни на фаворита короля, ни на Женьку, ни на Виолетту. Он, как будто думал о чем-то своем, и это свое было ему намного важнее того, что происходило сейчас вокруг.

— Госпоже де Бежар предписано не выходить из дома, — продолжала Виолетта.

— А она и не выходила.

— Ее вот-вот арестуют!

— Тем более! Должна же она получить до этого хоть что-то приятное.

— Вы… вы…

— Я, конечно, о картинах, госпожа де Флер, а то, что интересного

она могла видеть в своем Беарне?

— Но у вас… у вас порван воротник…

— Что воротник, у госпожи де Бежар даже лопнули шнуры корсета. Там было темно, и мы зацепились за что-то.

Мушкетерский пост смеялся, уже не прикрываясь перчатками, а довольно поглаживая свои щегольские усики. Королевским солдатам, похоже, очень импонировала ироничная откровенность маркиза, которая не могла не задеть некие, родственные им струны. Не смеялся только все тот же невозмутимый и задумчивый мушкетер, который продолжал смотреть мимо.

— Вас искал король, сударь, — сказала Виолетта, глазки которой так и брызгали вокруг горячими колкими искорками.

— Да, я уже иду, Лили. Цезарь, останься и зашей госпоже де Бежар корсаж под левой грудью. Там наверху мы как-то позабыли о нем.

— А ваш воротник?

— Пустое, — махнул рукой де Шале и ушел в зал.

Цезарь снова взялся за иглу и принялся схватывать порезанный шелк на платье фехтовальщицы наскоро наложенными швами.

— Хм, — усмехнулся один из мушкетеров, лукаво сверкнув узким лисьим глазом. — Шрамы уже начинают носить на одежде. Вы посмотрите, де Белар! — обратился он к своему задумчивому товарищу.

— Это не те шрамы, которые стоит показывать публике, де Ларме, — ответил мушкетер и отошел в сторону.

«Де Ларме?» Женька внимательней взглянула на мушкетера, вспомнив заочное знакомство с де Барту и его друга, потерявшего перчатку в «Парнасе», а потом повернулась к Виолетте, которая почему-то продолжала оставаться в галерее.

— Что вам еще нужно, Лили? Господин де Шале ушел. Идите танцевать, а то он пригласит другую.

— А вы… у вас, в самом деле… лопнули шнуры?

— Да. Показать?

Мушкетеры снова засмеялись, а Виолетта, резко развернувшись, ушла в зал.

Игра

Женька хотела остаться в галерее и поговорить с де Ларме, поговорить просто так, без всякой цели, рассказать, как она ужинала под охраной де Барту, как орудовала потом его шпагой. Она чувствовала, что мушкетер с лисьим прищуром восточных глаз поймет и оценит ее приключение в «Парнасе», как никто другой. В самом этом ощущении некой странной общности было что-то таинственное и притягательное, однако девушка так и не сделала в сторону мушкетера, напоминавшего чертами лица хитрого дюмовского Арамиса, ни одного шага. И удержало ее вовсе не присутствие офицера охраны де Горна, а тот непонятный холод, который исходил от другого его солдата. Де Белар стоял в стороне и был так же суров и отстранен, как и прежде, но именно эта его пренебрежительная отстраненность перекрывала все подходы к сближению не только с ним, но и с его товарищами.

Цезарь зашил дыру и ушел искать своего хозяина, а фехтовальщица все еще оставалась в галерее, как та же Виолетта, над глупым поведением которой она только что посмеялась. Еще

немного, и смеяться стали бы над ней. Она сдалась и вышла в зал.

Круг развлечений двора тем временем расширился, и часть гостей скопилась в трапезной, где были расставлены столы для игры. Когда Женька вошла туда, свободных мест уже не было, и она остановилась посмотреть, как играют другие. Хотя неприятный холодок, которым тянуло из галереи, все еще сквозил по ногам, вид раскрасневшихся от игры лиц согревал и подпитывал новыми надеждами.

Король в зале отсутствовал, и девушка спросила о нем Люсьена де Бона, который в это время играл с юной сестрой короля принцессой Генриеттой. Фехтовальщица спросила о короле машинально, будто снова нащупывала концы той партии, о которой, сбитая с толку прогулкой с маркизом де Шале и разницей температур в галерее, немного подзабыла.

— Его величество не жалует азартные игры, — вместо де Бона пояснила отсутствие своего венценосного брата принцесса.

— А кардинал Ришелье?

— Кардинал? А он разве в Булонже? — с некоторым беспокойством во взгляде оглядела залу Генриетта.

— Не знаю… мне говорили, что он должен быть, — не стала вдаваться в тайну своей встречи с Ришелье Женька.

— Ну, раз говорили, значит здесь кто-нибудь из его людей, — сделал предположение Люсьен. — Этот новый член Королевского совета еще тот фокусник! Верно, ваше высочество?

— Это лучше спросить у матушки, — насмешливо блеснув черным глазом, ответила сестра короля.

Де Бон и Генриетта засмеялись тем смехом, которым смеются, когда намеренно выносят на поверхность какие-то пикантные семейные тайны.

К игровому столу подошел де Шале. На скулах его сиял румянец, но победы или поражения, сказать пока было трудно. Принцесса улыбнулась, явно обрадованная его появлением и показала ему свои карты.

— Господин де Бон совсем загнал меня в угол, — в шутку пожаловалась она.

— Ну-ну, ваше высочество, не сдавайтесь. Угол — хорошее место, чтобы показать себя с лучшей стороны. Самый опасный зверь именно тот, кто загнан в западню. И в этом случае обязательно следует пойти с какой-нибудь неожиданной карты. Верно, госпожа де Бежар?

Фаворит короля подсказал принцессе ход. Положение Генриетты тут же поправилось, и через минуту она выиграла партию.

— Это нечестно, ваше высочество, — шутливо рассердился Люсьен. — Вы прибегаете к помощи мошенников!

— Не мошенников, а искусников, — засмеялась Генриетта, а де Шале повернулся к фехтовальщице.

— Сыграете со мной, сударыня? — предложил он.

— Что бы вы меня обманули?

— Можно играть не в карты, а в кости. Материал грубый, но надежный.

— Где же мы сядем? Столы заняты.

— А мы выйдем. Там в галерее посвежей и полно очень удобных ларей.

Предлог, чтобы вернуться в галерею, где томились от скуки мушкетеры де Горна, был отличный, и Женька согласилась.

При виде маркиза и фехтовальщицы мушкетерский пост встрепенулся и встретил знакомую пару не только с понимающими улыбочками, но и с явной надеждой досмотреть тот небольшой спектакль, которого им так не хватало в тягостном ничегонеделании, до конца. Исключение, как обычно составлял только де Белар, взгляд которого сквозил тем же холодным пренебрежением.