Файлы фараонов
Шрифт:
Том Харгривс, Билл Маккарти, майор, а теперь – Джеральд!
– Но зачем было выключать свет?
– В темноте вошедший в пирамиду не увидит тебя, я же с помощью термальных датчиков, которые майор Кроуи установил для розысков профессора Маккарти, без труда определяю, где ты. Поторопись! В твоем распоряжении девять минут и пять секунд. В погребальную камеру царицы необходимо попасть прежде, чем заряд статического электричества отключит видеокамеры.
– Но я ничего не вижу.
– Положись на меня.
Гилкренски физически ощущал тяжесть тысячетонной каменной массы у себя над головой.
– Отлично, Тео. Старайся не сбавлять темп.
– Как я узнаю, где поворот к камере?
– До него не более пятнадцати ярдов.
– А что посторонний?
– Он еще у входа. Нет, направился за тобой, и, боюсь, довольно проворно.
Пол под подошвами ботинок Гилкренски стал ровнее, рука его уверенно заскользила по стене. Главное – сосредоточиться и не останавливаться! Глаза лучше закрыть – что толку всматриваться во мрак?
Не найдя опоры, левая нога опустилась в широкую трещину между досками и застряла. Лодыжку пронзила острая боль. Теряя равновесие, Тео инстинктивно выставил вперед руки. Чемоданчик упал на каменную плиту сбоку от деревянной дорожки и с едва слышным шорохом скользнул вниз…
По разнесшимся в темноте звукам Юкико поняла, что произошло. О бомбе не стоило и думать: устройство отключения таймера находилось под рукой. Царившая вокруг тьма была ее союзником. Сколько боев провела Юкико в Киото с непроницаемо-черной повязкой на глазах!
Расслабившись и обретя окончательную уверенность в успехе, она пошла в сторону источника звуков.
– Ты цел, Тео?
– Да. Подвернул лодыжку и выронил чертов чемоданчик!
– Найди его! До взрыва всего восемь минут!
Гилкренски высвободил ногу, уселся и дотронулся пальцами до стены. Мозг молнией пронзила мысль: а где, собственно говоря, верх? Где низ? Дьявол! Где?!
Откуда-то изнутри поднималась волна страха. Захотелось заползти в ту же трещину. Пусть все кончится!
В кромешной темноте послышался почти неразличимый шорох. Что ж, теперь хотя бы ясно, с какой стороны приближается опасность – из-за спины, сверху.
Подняв руку, чтобы ощупать стену, Тео увидел на пальце смутный отблеск обручального кольца.
Кольца?
– Мария! Ты где-нибудь включила свет?
– Нет, Тео. Но сейчас двадцать часов двадцать девять минут, уровень энергии в крипте начал возрастать. Возникает мост Эйнштейна – Розена, и остановить этот процесс я не в силах.
– Но меня заметит человек наверху!
– Сомневаюсь. Свет просачивается снизу. На полу коридора тебя абсолютно не видно.
– Где он?
– Уже недалеко. Стоп! Он пропал!
– Куда?
– По-видимому, направился в погребальную камеру. В нисходящем коридоре термальных датчиков нет, а освещенность пока слишком мала для видеокамер, установленных в других помещениях.
– Тогда включи свет!
От вспыхнувших лампочек глазам на мгновение стало больно. Прищурившись, Гилкренски осмотрелся. Черный чемоданчик лежал на расстоянии вытянутой руки.
– Нашел!
– Хорошо, Тео. Постарайся двигаться побыстрее. Проход в погребальную камеру царицы
у тебя за спиной.– Там же кто-то есть!
– Нет. Преследователь, должно быть, свернул в главную галерею. Там мы никакой аппаратуры не устанавливали. Поверни налево, иди к свечению.
Золотистые лучи становились ярче. Гилкренски схватился за скобы, вбитые в стену у прохода к погребальной камере, заглянул в него. Проход был пуст.
– Мария! Где он?
– Пока не знаю, Тео. Поторопись. Через три минуты мост Эйнштейна – Розена отключит всю электронику, и я не смогу управлять лазером.
– Понял. Что, если я просто брошу чемоданчик здесь?
– У тебя не будет времени добраться до выхода. Единственный способ спастись – это разрядить бомбу.
Припадая на поврежденную ногу, Гилкренски устремился по проходу дальше. Через несколько футов туннель разделился: вниз и влево уходил узкий коридор, вправо – главная галерея, где, по словам Марии, скрылся преследователь. Тео двинулся к камере царицы, навстречу золотистому сиянию. Еще два шага, и он смог выпрямиться во весь рост.
– Быстрее, Тео. Пульсация нарастает.
Он ступил в камеру. Почти в самом ее центре стоял горнопроходческий робот с зажатым в манипуляторе лазером. Из идеально круглого отверстия в противоположной от входа стене нежно струился теплый, по-домашнему зовущий к себе свет.
– Энергетический всплеск произойдет менее чем через шестьдесят секунд! – доложила Мария. – Поставь чемоданчик на пол перед лазером.
Гилкренски отбросил в сторону петли проводов и склонился, устанавливая чемоданчик.
Тьма в стенной нише вдруг сгустилась, в золотистом сиянии возникла черная фигура, и через мгновение от сокрушительного удара по голове перед его глазами поплыли радужные круги. На каменные плиты с мягким стуком упал наушник с микрофоном.
Тео попытался подняться на колени, но в позвоночник ему уперлось чье-то колено, вцепившиеся в волосы пальцы с нечеловеческой силой задрали голову вверх.
Доктор Теодор Гилкренски превратился в слабого, беспомощного ребенка.
– В чемоданчике бомба! – прохрипел он.
– Только от меня зависит, когда она взорвется. Сначала нам нужно разрешить одну проблему, – прозвучал женский голос.
– Кто… вы?..
– Прозвище Бонбон вам о чем-нибудь говорит, доктор Гилкренски?
Тео ощутил, как его сердце сжимает когтистая лапа первобытного страха.
– Джессика?
– Угадали, доктор. Ваш друг, коллега и бывшая любовница Джессика Райт. «Бонбон» она избрала паролем для своего компьютера, правда? Так назывался кондитерский магазинчик ее отца. Я хочу, чтобы перед смертью вы узнали, какую неоценимую услугу оказала мне Джессика Райт.
– Кто… вы?
Юкико сбросила на плечи капюшон.
– В Японии меня зовут Юкико Фунакоси, а отцом моим был Сэмюэл Ротсэй. Его вы тоже знали?
Голова Гилкренски запрокинулась еще дальше. Из наушника на полу донесся едва слышный голос Марии.
– Вы погубили мою семью. Ваша ложь обрекла на смерть мою мать, обманом вы попытались захватить контроль над корпорацией моего отца. У вас нет чести. А у него она была! Вот этим мечом он лишил себя жизни, и этот же меч сейчас оборвет вашу!