Фата на дереве
Шрифт:
– Да ну их, – отказался Кот. – Зачем туда глядишь? Ты чё? Я ж с тобой. Цени.
Женька гладил теплого Кота и успокаивался.
Голая баба за окном старательно ублажала подлого мужика. Красивая, конечно, ничего не скажешь. Понятно, почему ей при свете хотелось – чтоб этот тварюга оценил. Но тот, похоже, ничего спьяну не замечал.
И тут Женьке показалось, что у голой бабы в руке что-то зажато. Вроде она такая вся самозабвенная, страстная, со снесенной от урагана чувств крышей… А в руке у нее вроде как телефон… Она снимает процесс!!!
Вот это да!
Женька
Он аж рассмеялся. Вот, кто друг другу пара! Этот убийца и баба-шантажистка. Явная же сука-шантажистка…
Кот, почувствовав, что настроение друга поднялось, спрыгнул с подоконника и снова залез на диван.
– Шел бы ты спать, – сказал Кот.
– Сейчас-сейчас, – пообещал Женька.
Он просматривал свою видеозапись.
– Тьфу! Ну и пакость! Но теперь он его, гада, припрет к стенке. Теперь понятно, что у него и мотив был для убийства жены. Неужели он все-таки убил?.. Лучше бы нет…
Женька пообещал себе, что, если Сабина окажется жива-здорова, он пойдет в храм и закажет благодарственный молебен.
А еще – передаст ей все материалы, которые он собрал. И про избиение, и про измену. Пусть сама решает. Если вдруг забыла и простила, пусть еще разок посмотрит, как ее ногами пинают… Лежачего не бьют… Как же! Всех бьют! И лежачего, и лежачую… Вот какая жизнь пошла…
…Все записалось – лучше не бывает. Он досмотрел, как баба одевалась, как что-то говорила, нежно улыбаясь, вот последний прощальный взмах…
…Исчезла…
Да! Настоящая профессионалка. Оделась, стала вновь такая чистая, непорочная. Воплощение порядочности и высокой нравственности.
Можно было подумать, что она недотрога. С такими и заговорить-то страшновато бывает. Ну, да, все как в анекдоте получается: «У порядочной женщины каждый мужчина – первый».
Женька вновь посмотрел, что там делает этот так называемый муж.
Этот так и лежал на диване со спущенными штанами. Расслабился, видно, на славу.
И тут на Женьку накатило. Подонок наслаждается жизнью по полной программе, а жена его…
Он быстро включил скайп и, пристально глядя на все еще освещенное окно, набрал номер, который помнил наизусть. Пошли длинные гудки.
Женьке все было видно. Вот герой-любовник стал озираться, услышав звонок телефона, вот, подхватив одной рукой брюки, взял другой рукой телефон, попутно глядя, чей номер высветится.
Ха! Номер! Женька потому по скайпу и звонил, чтобы на дисплее обозначилось: «Номер скрыт».
– Але! Я слушаю! – раздался хриплый голос.
– Признавайся, куда дел тело жены! – крикнул Женька угрожающе. – Ты за все ответишь, гад!
– Але! – завыл явно испуганнный собеседник. – Але! Кто это?
Но Женька отключился.
Теперь действительно пора было спать. Он твердо знал, что ему делать утром.
Птича, помоги мне!
Птича с разбегу влетела в объятия дорогого ей человека.
– Петр! Какое счастье! Не может быть! – восклицала она, только сейчас поняв, как же
она соскучилась по своим, как много ей надо рассказать…– Чудо! Настоящее чудо! – радостно отвечал Петр, муж любимой сестрички Рысеньки.
– Как ты здесь оказался? Почему? Как Рыся? Как наши? Ничего не случилось? Или случилось? – радовалась и тревожилась Птича, заглядывая в глаза тому, кого любила как брата. – Ты же должен быть у нашей мамы в Швейцарии. Что-то с Юрочкой?
– Нет, успокойся. С Юркой порядок. Все… ничего. Я тебя искал. Встревожился. Звоню уже десять дней тебе – и все никак. Домашний молчит. Мобильный: «Аппарат абонента выключен…» На мейлы не отвечаешь… В конце концов мне это перестало нравиться.
– Но я ведь Рысе позвонила… Петя… Как же? Я тебе столько должна рассказать… Неужели тебе Рыся не дала мой другой номер? У меня все меняется. Все изменилось… И – как хорошо, что ты здесь…
Сана оглянулась и увидела Генку, который, улыбаясь, шел за ними, стараясь не мешать разговору родственников.
– Петь, вы знакомы? Ох, что я говорю, конечно, мы же виделись тут как-то все вместе… Ген, правда же? Ты Петра помнишь?
– Помню, разумеется.
– Петь, вот смотри: я сегодня дала Гене слово, что мы поженимся, – торжественно объявила Сана.
Петр оторопел:
– Подожди-подожди… Что тут у вас происходит? Ты же замужем… Еще две недели назад точно замужем была. Или я что-то путаю? Упустил?
Тут, естественно, на веранду выкатилась коляска с орущей Викусей – дед позаботился, чтобы малютка не рыдала в одиночестве в своей светелке.
– А это кто? – ошарашенно вопросил нежданный дорогой гость. – Это чье?
– Это – наше! – гордо ответил Геннадий. – Наше все! Дочь полка.
Сана быстро подхватила «дочь полка» на руки. Та немедленно успокоилась и принялась озираться.
– Не удивляйся ничему. Все в порядке, все хорошо, мы не сошли с ума, все идет по плану, – быстро говорила Птича, видя, что Петр попросту испуган количеством обрушившихся на его голову новостей.
– Чайку? – галантно предложил дед.
– С удовольствием. И… может, мне умыться, что ли… Я ведь из аэропорта в гараж за машиной заскочил и сюда… Наудачу. Последняя надежда… Хорошо, что ты нашлась.
– Но ведь Рыся знает! – начала опять Сана и сама же себя перебила: – Ладно, Петечка, потом, все потом. Иди умойся, чайку попьешь. Мы тебе все расскажем… И ты нам… Да?
Петр отправился умываться, а Птича, глядя ему вслед, вдруг поняла, что он как-то изменился. То ли осунулся, то ли тоска какя-то отпечаталась на всем его облике… А может, просто устал. Летел, ехал… Мог устать… Нет, что-то тут не то.
Она помнила его еще со своих студенческих времен. Петр Евгеньевич вел у них в институте рисунок. Птича тогда его побаивалась – он иной раз так строго смотрел. Наверное, потому, что молодым был, дистанцию обозначал.
Получилось так, что, в сущности, благодаря Птиче старшая сестра Рыся и познакомилась со своим будущим мужем. И Юрочка, племянник, стало быть, появился на свет тоже благодаря ей, тете Сане. Вот как все завязано!