Фартовые ребята
Шрифт:
Если бы речь шла только о пересечении российской границы, то Механик особо не мучился бы с загранпаспортами. В такое зарубежье, как Украина или Беларусь, Механик запросто свалил бы вовсе без паспорта. Но ему не только надо было уехать с Юлькой, но и кое-что вывезти.
Сейчас это «кое-что» лежало в подполе избушки, спрятанное в мешки из-под картошки и укрытое под дощатым бункером, засыпанным настоящим картофелем. Ни одного миллиграмма из более чем 350 килограммов ценностей, которые Механику удалось вторично похитить из-под носа у многочисленных и беспощадных конкурентов, пока не пропало и не было реализовано.
Конечно, Механик прекрасно соображал, что вывести даже за белорусскую границу 350 килограммов такого груза — это дело не простое. Намного правильнее было
Вообще-то Механик не рассчитывал, что отыщет Коня — случайно встретились в автобусе. Поговорили, выпили в какой-то «харчевне». Механик намекнул, что не худо бы паспортами разжиться. Конь сказал, что поищет возможности, хотя и ничего пока не обещает. Назначил встречку на том же месте через неделю. На этой «черезнедельной» встрече сообщил, что есть человечек, который может помочь в организации этого дела. Тут Механик поинтересовался и насчет возможности груз вывезти. Опять же Конь решил еще через пару дней ответ дать. Оказалось, что и насчет груза проблемы не будет. После этого и состоялась встреча в «Кахетии».
Конечно, вполне допустимо было предположить, что Конь со Шкворнем могут Механика кинуть, а после того, как он поднимет на воздух того гражданина, который им нужен, рассчитаются с ним девятью граммами совсем неблагородного, тяжелого и легкоплавкого металла. Ясно, что для них лично это наивыгоднейший выход при всех возможных раскладах. Именно поэтому Механик и решил, что для начала справит паспорта, а уж потом насчет груза позаботится. Он еще не решил, честно говоря, стоит ли все сразу проворачивать… В конце концов, от тех денег, которые они с Есаулом затрофеили у Делона в дипломате, они с Юлькой еще и пяти тысяч баксов не потратили. Вполне можно было перевезти груз как-нибудь попозже, если вдруг с Конем и Шкворнем что-то не увяжется.
…Механик доел картошку, после чего сказал:
— Я в гараже работать буду. Пока сам не вернусь — заходить не смей, поняла? Под дверями тоже не вертись. Не люблю этого дела. Сиди в избе, телик смотри.
— Хорошо, — вздохнула Юлька. — Как скажешь…
Механик посмотрел на нее внимательно, а потом дурашливо почесал в затылке и сказал утрированно-стариковским голоском:
— Охохонюшки-хо-хо! Совсем склероз одолел. Вскочил-то раненько, а вот одно дело сделать позабыл!
И, ухмыльнувшись, обнял Юльку за талию. Даже, скорее, немного пониже. А потом повлек просиявшую дуреху на кровать — «дело делать»…
«УПОЛНОМОЧЕННЫЙ»
Никита в это утро проснулся один. Люська, как он помнил, еще вечером ушла к себе, выражаясь языком школьных сочинений, «усталая, но довольная», а Светка, должно быть, даже в законный выходной и даже несмотря на свое очень интересное положение, расслабляться не собиралась — ей нужно было людьми руководить. Ветров был на это не в претензии. Нежной любовью он запасся на неделю вперед. До следующего вызова, как говорится.
Глаза он продрал часиков в десять, но из постели вылезать не спешил. В конце концов, у него тоже выходные, а завтра днем надо уже в Москву возвращаться. Ежели не теребят, стало быть, он на данный момент никому не нужен. И не стоит самому показываться — а то еще напросишься на что-нибудь. Тем более все прошлые приезды в здешнее заведение приводили к разным рискованным мероприятиям. С одной стороны, пришибить могли элементарно, с другой стороны, Никита начал отчетливо понимать, что с осени прошлого года совершил немало поступков, подпадающих под действие УК. Занятно, конечно! В Чечне
он, в общем, делал то же самое, но за тамошние дела ему даже медаль вручили. Разница была только в том, что там он находился на государственной службе, а здесь — на частной. Там ему приказы отдавали официальные начальники, начиная с командира взвода и кончая Президентом, а здесь — только Светка-Булочка. Убивал он, правда, и там, и здесь, не по приказу, а, главным образом, в порядке самозащиты. Но там, в Чечне, это было вполне законно, а здесь почему-то подпадало под статью. Хотя как в общем и целом законопослушный юноша Ветров разумом все понимал, душа у него, воспитанная уже в условиях свободомыслия и демократии, явно не считала, будто он что-то делал неправильно. Если он не подлежал уголовной ответственности за убийство тех шестерых в одном из Грозненских подъездов, то почему он должен нести ответственность за тех, в кого стрелял на Черном полигоне в Бузиновском лесу? Хотя, между прочим, те шестеро не успели в него ни одного выстрела сделать, а в Бузиновском лесу была настоящая перестрелка. Неужели все дело в том, что в первом случае у Никиты был табельный автомат, записанный в его военном билете, а во втором — автомат, который ему вручила Булочка? Почему Президент имеет право раздавать автоматы, а Булочка — нет? Ведь все люди, все человеки, все не без греха, все рабы Божьи.В общем, развлекая себя философствованиями на околовсяческие темы, Никита провалялся еще часок. Потом все-таки встал и спустился вниз, где орудовала какая-то бабка с ведром и тряпкой — прихожую мыла.
— С добрым утром! — вежливо обратился к ней Никита. — А где Светлана Алексеевна?
— Уехала на завод, — ответила бабка. — К обеду вроде приехать обещалась. А с вами велено Людмиле заниматься. Эта у себя в комнате. Не выходила еще.
Насчет пожрать Никита спрашивать постеснялся. Отправился обратно наверх, поразмышлял, стоит ли идти к Люське, но потом решил, что худа в этом не будет.
Люська сидела перед туалетным столиком в распахнутом халате и глядела на себя с откровенной ненавистью — во всяком случае, Никите так показалось. Должно быть, не очень ей нравились свои новые формы. Лениво расчесывала волосы массажной щеткой и сердито сдувала с лица волосинки.
— Привет! — улыбнулся Никита. — Прихорашиваешься?
— Да… — буркнула Люська. — Хочу быть ослепительной — пузом сверкать!
— Чего злая такая?
— Радоваться, что ли? Морда обрюзгла, сиськи как вымя, пузо к носу…
— Вчера-то повеселее была…
— Ветер переменился, не в ту степь дует.
— А куда он должен дуть? — скромно поинтересовался Никита.
— Только не туда, о чем ты подумал. Туда мне уже надуло, — ворчливо отозвалась Люська.
— Со Светкой поцапалась? — предположил Ветров.
— С чего ты взял? Думаешь, мы прямо так и с ума по тебе сходим? Не воображай о себе сверх меры.
— Я и не воображаю, между прочим. Больше того, немного стесняюсь. Статус у меня, скажем так, не очень пристойный — не то альфонс, не то жиголо какой-то…
— Ладно, не мели языком. А то Светке передам про твои стеснения, — сказала Люся, поднимаясь со стула. — Она тебе такой статус покажет, что шеи не повернешь. Знаешь, на что я разозлилась? Сказать?
— Ну, просвети, если не лень.
— Светуля, когда улетала, велела мне проследить, чтоб ты сытый был и не скучал. И разрешила, ежели у вашего благородия подымется, ублажить в отсутствие ее превосходительства. Барыня!
— А чего она на завод в выходной помчалась? — Никита решил увести разговор в сторону от перемывания костей.
— Тесто убежало… — хмыкнула Люська. — Она мне не докладывает. Вообще-то, фирмач какой-то приехал из столицы. Я так поняла. Говорила, будто обедать сюда привезет. Где-то к полудню.
Никита поглядел на часы — было уже двадцать минут двенадцатого.
— Да, — заметил он. — Пожалуй, завтракать уже не стоит.
— А ты спрашиваешь, балбес, отчего я злая… — пробормотала Люська. — Булка в девять упилила, а ты после одиннадцати проснуться соизволил… Зла не хватает! Что, раньше не мог заглянуть?! Или, думаешь, я сама должна была прибежать?!