Фальшивые московские сказки

Эта книга является вымыслом. Имена, организации, места и события являются плодом авторского воображения или используются в художественных целях. Любые совпадения с действительными событиями или личностями абсолютно случайны.

От персонажей

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Ну что ж, дорогие друзья, мы рады приветствовать вас на страницах этой книги. Формально это вторая часть цикла, и чтобы чтение стало для вас комфортным и приятным, я беру на себя смелость представить основных действующих лиц и немного рассказать о содержании первой части, которая называлась «Изгони меня, или Дачная готика». Начну с себя. Меня зовут Гермес Трисмегист, Трижды великий. Да-да, это я написал многие средневековые трактаты по магии. Ну то есть я написал несколько, просто в какой-то момент я стал настолько знаменит, что под моим именем стали писать другие… Ну да ладно. У нас тут мистика, так что признаюсь, на самом деле я ангел, но не падший, а по собственной воле находящийся

на земле. А еще я собираю самых великих грешников в истории, которые искупают свои грехи, отправляя в ад демонов, ведьм и прочую нечисть. Разрешите представить основных героев. Даже, знаете, не основных, а лучших из моих героев. Прошу любить и жаловать. Номер первый! Томас де Торквемада, Великий Инквизитор Испанской империи, отправивший на костер почти две с половиной тысячи человек. В своем неистовом религиозном рвении господин де Торквемада извратил божественное учение так, что незаметно для себя стал демоном. Ну и, собственно говоря, после человеческой смерти попал ко мне на службу. Господин де Торквемада, поздоровайтесь.

Томас де Торквемада: Добрый день.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Прелестный человек, правда? Но, поверьте, у него достойная компания. Дарья Николаевна Салтыкова, московская помещица, известная тем, что замучила огромное количество крепостных. На самом деле ведьма, причем с весьма скверным характером. Дарья Николаевна, не будете ли так любезны представиться нашим читателям?

Дарья Салтыкова: Угу.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Дарья Николаевна не слишком разговорчива, но у всех, знаете ли, свои недостатки. В общем, в «Изгони меня, или Дачная готика» эта пара расследовала мистическое происшествие в дачном кооперативе «Сапфир». Мы не будем раскрывать все секреты этого расследования, но в результате него Дарья Николаевна лишилась своего ведовского дара, и их многолетние отношения с де Торквемадой несколько ну… Как бы это так помягче сказать? Эм… Вышли на какой-то новый уровень, что ли…

Томас де Торквемада: Вы забыли рассказать про свой бродячий цирк.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Ну да. Спасибо, что напомнили, Томас. Да, я не только спустившийся на землю ангел и охотник за нечистью, но еще и совершенно гениальный бизнесмен. Я создал телевизионное шоу «Сверхнатуральное», в котором лучшие экстрасенсы страны распутывают самые сложные случаи.

Дарья Салтыкова: Ну да… Экстрасенсы… Ряженые актеры и проститутки, которые у вас шпарят по сценарию.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: А мне вас с де Торквемадой туда отправить, да? Чтобы вы поразили всех сразу и насмерть? Ваша пара, конечно, взяла бы главный приз сезона. Но там и настоящие таланты бывают.

Дарья Салтыкова: А почему вас так пугает, что мы можем там участвовать?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Совершенно не пугает. Кстати говоря, ваше следующее задание как раз связано со «Сверхнатуральным». К нам поступило письмо от зрительницы, она пишет, что в доме в центре Москвы обитает призрак, и она подозревает, что он там не один!

Дарья Салтыкова: А ваши «специалисты» из «Сверхнатурального» не справятся?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Дарья Николаевна, вы же сами все про них знаете. И мы вроде как не обсуждаем ваши задания. Кстати, я бы рекомендовал вам вернуть ваш ведовской дар.

Дарья Салтыкова: Ну так верните мне его.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Я, конечно, могу, но я уже один раз это делал. Будьте любезны теперь сами решить эту проблему. Вы знаете, как это можно сделать – договориться с демоном, например. Один знакомый демон у вас уже есть.

Дарья Салтыкова: Правда?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: «Угу», как вы любите выражаться.

Дарья Салтыкова: А если я не верну себе дар?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Будете служить в два раза дольше, исполнять мелкие поручения. Например, костюмершей поработаете в «Сверхнатуральном». Как на это смотрите?

Томас де Торквемада: Дария подумает над вашим предложением.

Дарья Салтыкова: Дария сама умеет разговаривать.

Томас де Торквемада: Когда мы можем приступить, господин Трисмегист?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Когда решите вопрос с даром Дарьи Николаевны, господин де Торквемада.

Томас де Торквемада: Надеюсь, мы не будем принимать участие в вашей передаче в качестве объектов для экстрасенсорики, как это было в «Сапфире»?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Не так явно. Я бы предпочел, чтобы вы были просто жильцами этого дома. Квартиру вам обеспечат.

Томас де Торквемада: Есть еще что-то, что мы должны знать?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Я полагаю, вы сориентируетесь на месте.

Томас де Торквемада: Хорошо.

Дарья

Салтыкова: Я…

Томас де Торквемада: Дария обдумает ваше предложение, господин Трисмегист.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Знаете, они всегда такие. Это нормально. Вы привыкните.

Дарья Салтыкова: К этому старому испанскому козлу привыкнуть невозможно.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Три дня, Дарья Николаевна. И не забудьте про ваш дар!

Дарья Салтыкова: Вы уж поверьте, про свой дар я точно не забуду.

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Ну вот и прекрасно. Тогда добро пожаловать в «Фальшивые московские сказки»!

Дарья Салтыкова: Что это?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: Название книги.

Дарья Салтыкова: Сами выдумали?

Гермес Трисмегист, Трижды великий: А то!

Ирина Станиславовна Котова закрыла зонт и нырнула в метро. Промозглый осенний холод тут же сменился мягким теплом метрополитена. Ирина бросила жетон в турникет, створки, почему-то всегда напоминавшие ей костыли, открылись, и она окунулась в привычную суету вечернего московского транспорта. Ирина Станиславовна поправила красный платок, который очень элегантно контрастировал с желтым болоньевым плащом. Котова с удовольствием отметила, как смотрит на нее какой-то мужчина с едущего вверх эскалатора. Да, она была эффектной, умела и любила хорошо одеваться, и конечно же, ей нравилось производить впечатление. Эта небольшая мелочь подняла ей настроение, но ненадолго. Сегодня была пятница, а пятницы Ирина Станиславовна не любила. Пятница означала, что впереди два тусклых одиноких дня, которые она проведет, убираясь в квартире и прокручивая в голове одни и те же невеселые мысли. Хотя нет, сегодня она купит бутылку вина и напьется в одиночестве. В последнее время Котова всегда напивалась по пятницам, а иногда уже и по субботам. Рабочие вечера она пока проводила трезвой, но здравый смысл подсказывал Ирине Станиславовне, что не за горами то время, когда изменится и это. Она сопьется от боли и одиночества. Алкоголь был единственным спасением в непрекращающемся аду, в который превратилась ее жизнь. Котова сошла с эскалатора и встала на платформе. Перед приближением поезда из тоннеля вырвался порыв ветра. Как так получилось? – думала Ирина Станиславовна. – Как я, такая красивая, успешная и независимая превратилась вот в это? Это было обычное начало ее пятничного вечера. Первая мысль, за которой последуют другие, уже известные и невеселые. Потом, ближе к концу бутылки, жизнь приобретет хоть какой-то смысл, все будет выглядеть не так трагично, и ей даже покажется, что из тупика, в который ее загнала проклятая судьба, есть какой-то выход. Но утром будет похмелье, которое расставит все на свои места. Выхода нет. Выхода нет и не будет. Ирина Станиславовна вздохнула и снова поправила красный платок. Показались огни поезда. А потом что-то толкнуло Котову в спину. Последнее, что она увидела, это поезд с какого-то странного, непривычного ракурса и почему-то очень близко.

Москва… Один из крупнейших мегаполисов мира с почти уже тысячелетней историей. Что только в ней ни происходило, кто только в ней ни жил… Москву любят, обожают, боготворят и ненавидят одновременно. В Москве можно взлететь до небес, а можно пропасть навсегда. В Москву очень легко приехать и так же легко уехать из нее обратно. Иногда в Москве даже можно родиться и прожить всю жизнь, но в процентном отношении к общему населению такие случаи крайне редки. Москва… Москва… Москва! Город, где сбываются мечты и где мечты заканчиваются. Но если уж они сбываются, то сбываются так, что мало не покажется. Правда, есть один нюанс: как только в Москве сбывается одна мечта, сразу же возникает следующая, к которой нужно стремиться. Вот так любой, кто сначала мечтает просто переехать в столицу, через какое-то время начинает мечтать о собственной жилплощади, чтобы больше не быть зависимым от «расжиревших москвичей» (на самом деле, конечно же, не очень москвичей и не так чтобы сильно жирующих). Менее удачливые покупают квартиры в новых спальных районах в огромных жилых комплексах, более удачливые, то есть даже не так – самые удачливые – приобретают супер-приз: квартиру в центре Москвы. В нашей истории речь пойдет не о самом центре, а о менее престижной, но не менее вожделенной зоне – участке между Садовым кольцом и Третьим, где и находился дом, который в Москве принято называть «сталинка». Нет, это не фундаментальные зиккураты со шпилями, именуемые сталинскими высотками, и даже не огромные дома на Ленинском проспекте. Это нечто попроще: массивные стены, высокие потолки, но планировка не отличается шиком и удобством, да и домам уже перевалило за полвека. И тем не менее такие квартиры всегда пользовались и будут пользоваться спросом. Ну и отдельная история – это жильцы таких домов. В доме, о котором пойдет речь, было пять подъездов по семь этажей, на каждом этаже по три квартиры. Аборигены составляли абсолютное меньшинство, остальные были «понаехавшими». Именно этот дом, точнее его второй подъезд и привлекли внимание Гермеса Трисмегиста, Трижды великого, о чем он самолично сообщил читателю в импровизированном прологе. И сейчас самое время окунуться с головой в жизнь этого примечательного во всех отношениях дома.