Фактор матери
Шрифт:
По мере того как ребенок «охотницы за скальпами» вырастает, что-то меняется, а что-то остается прежним. Мать все так же требует, чтобы «малыш» давал ей повод для гордости, и, хотя речь давно уже идет отнюдь не о роли в школьной постановке, выросшие дети по-прежнему пытаются ублаготворить маму.
Они все еще несут домой добытые ими «скальпы», даже если поселятся за тысячи миль от матери. К примеру, получив повышение по службе, муж спешит разделить радость не с женой, а с матерью. А если в браке возникают какие-то недоразумения, он опять обращается к матери за подтверждением своей правоты. «Она могла сказать тебе такое?
Иногда выросшим детям «охотницы за скальпами» кажется, что мать их предала. Вместо «Дай мне повод гордиться тобой» теперь звучит: «Как я в тебе ошиблась!». Трудности и неудачи, с которыми выросшие дети сталкиваются в реальной жизни, теперь уже невозможно скрыть, мать не способна ни отрицать их, ни извинять. Она страшно разочарована тем, что ее ребенок не стремится к уготованной ему жизненной цели — делать все, чтобы мать могла гордиться им и собой. Общение с матерью превращается в постоянные напоминания о том, как развод, провал на экзаменах или потеря работы нанесли мамочке незаживающую рану. Выросший ребенок навеки осужден стать «плохим ребенком», поскольку теперь уже нет никакой надежды совпасть с тем образом, который навязывала ему мать.
Если вы или человек, которого вы любите, был воспитан матерью — «охотницей за скальпами», из следующей главы вы узнаете, какие меры следует принять, чтобы устранить эту проблему и завершить то, что осталось незавершенным в отношениях с матерью. Каждому из нас нужно вырасти в реального человека, хорошего и плохого, любимого и принятого другими, способного передать любовь и принятие другим.
Глава девятая. Признать реальность
смерть, которая всем страшна — наша роль в преодолении потребности быть совершенством — отношения с матерью в прошлом — нынешние отношения с матерью — заключение
Рассказывает доктор Клауд
Для Клиффа это был миг преображения. Я никогда не забуду эту сцену. Клифф упорно смотрел в пол, от стыда он не был способен поднять глаза на членов группы. Будучи его психотерапевтом, я уже знал, в чем заключается проблема Клиффа, и теперь настаивал, чтобы он поведал о ней остальным.
Все также опустив глаза, он с трудом заговорил: — Не знаю, как сказать, но мне нужно кое в чем признаться, — начал он. — Я увлекаюсь порнографией.
Я следил за группой. Все сидели очень тихо.
— Конечно, вы и не думали, что я на такое способен, — продолжал Клифф. — Мне так стыдно, но я должен был кому-то сказать, — он заплакал и съежился в кресле, договаривая до конца свое признание.
Я оглядел собравшихся: добрые, полные сочувствия лица, у некоторых даже слезы выступили на глазах. Эта исповедь о продолжавшейся много лет борьбе с собой, неспособности отказаться от скверной привычки, о том, как ужасно он чувствовал себя, в очередной раз поддаваясь ей, сближала слушателей с Клиффом. Я прямо-таки физически ощущал, как комната наполняется флюидами сострадания.
Но Клифф не воспринимал их сочувствие, не замечал его, потому что упорно смотрел в пол, сознавая лишь свою вину и стыд. Я решил, что, поскольку он нуждается именно в отклике группы, мне нужно вмешаться.
— Клифф! — окликнул я. — Поднимите глаза.
— Не могу! — сказал он. — Не могу! — стыд пригибал его к земле, он и подумать не мог о том, чтобы взглянуть кому–нибудь из друзей в глаза. Но я настаивал, зная, что только таким
образом Клифф обретет сочувствие. Он медленно поднял глаза, посмотрел на одного члена группы, на другого… Его взгляд ощупывал каждое лицо, и я наблюдал, как глубоко внутри происходит преображение. Установилась связь, теперь Клифф мог ощутить, что ему сочувствуют и не отвергают его.Он заплакал, но это были уже другие слезы. Его «отпустило», вся боль и стыд, которые мучили его так долго, теперь выходили из него.
Постепенно слезы иссякли. Я знал, что Клифф освободился из своей темницы. Он был пастором, а потому ему казалось особенно трудным признаться в сексуальном извращении и обсуждать его, и он долгое время держал свои склонности в тайне. Но теперь все то, что он считал в себе наиболее дурным, было принято с сочувствием. Изоляция кончилась. Клифф узнал истину, которая изменила всю его будущую жизнь: чтобы заслужить любовь, необязательно быть совершенством.
Для Клиффа это был абсолютно новый опыт. Всю жизнь он трудился изо всех сил, чтобы сделаться совершенным и заслужить любовь, в которой он нуждался. Мы уже видели в предыдущей главе, что у детей «охотницы за скальпами» происходит своего рода раздвоение личности: «хорошее я» остается снаружи и старается соответствовать всем предъявляемым ему требованиям, а «плохое я» прячется внутри и либо скрывается, либо находит себе какую-то отдушину.
Исповедь Клиффа преодолела раскол. Его дурные качества стали выходить на свет, и это оказало неоценимое влияние на его дальнейшую жизнь. Вскоре его склонность к порнографии начала ослабевать. Он обрел в группе то, чего не дала ему мать, несовершенные черты его личности были приняты, и теперь Клифф мог сам научиться принимать свои изъяны и находить способы их исправления. Начался процесс исцеления.
В этой главе мы рассмотрим путь к лечению травмы, нанесенной матерью — «охотницей за скальпами», на котором вы можете достичь небывалого духовного роста.
«И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить веч но. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Бытие 3:22-24).
В этой истории нам открывается печальная истина: люди утратили рай, и путь в сад, где все совершенно, охраняет ангел с пылающим мечом. Мы не можем достичь совершенства, стать совершенными или вкусить совершенный мир.
Если мы попытаемся вернуться в Эдем, то наткнемся на херувима, который взмахнет огненным мечом, и попытка войти в рай будет пресечена.
Но как бы нам хотелось попасть туда! На что мы только не идем в желании достичь совершенства: косметика и пластическая хирургия, невинная ложь, «работа над собой», богатство, карьера, принадлежность к «той самой» компании, клубу, церкви. И все эти усилия обречены на провал, едва ангел взмахнет мечом. Если не отступить, меч обрушится на нас.
Каков этот удар? Что испытывает человек в тот миг, когда меч поражает его? Что будет с сыном «охотницы за скальпами», если он не откажется от стремления к совершенству?
Мы уже говорили о рубцах, оставленных этим мечом. Это и депрессия, и неспособность функционировать под давлением перфекционизма, и проблемы отношений. Все дети «охотниц за скальпами» получали удар мечом и переживали смерть. Но проблема остается неразрешенной, потому что свидетельство о смерти так и не подписано. Стремление к идеалу обрекает человека на смерть. Но похороны еще не состоялись.