Факелы ада
Шрифт:
– Очень хорошо, – пробормотал Сергей. – Как насчет двойного гонорара?
– Э… нет, рассмотрим вопрос о полуторном, – главред, даже взлетевший на гребень волны энтузиазма, головы не терял. – Замануху на первую полосу, а сам текст на вторую и третью… Фотографии я посмотрел, но они мне не очень понравились. Нет ли чего на замену?
Жарков пообещал, что пришлет что-нибудь еще, и отправился досыпать.
Вторничный, «толстый» номер – это очень хорошо, а первая, вторая и третья полосы – вообще отлично. Так что можно сегодня отпраздновать успех, без особого шума, в дорогом хорошем ресторане, а затем начать
У Сергея был неплохой задел на тему: «Кто разворовывает ГАЗ?».
План этот он начал воплощать в жизнь вскоре после полудня, когда окончательно проснулся. Принял душ, некоторое время отдал работе – телефонным звонкам и правке текста, затем прокатился, взял интервью и вечером отправился праздновать, прихватив с собой одну из подружек…
В субботу с утра болела голова, так что этот день он пробездельничал.
В воскресенье, первого сентября, вновь работал, и на этот раз не над тем, над чем хотелось ему. Ездил по городу, осматривал школы, общался с мрачными, задерганными директорами, узнавая, как готовы классы, спортивные залы и столовые к новому учебному году.
Директора, из-за обычного ежегодного аврала работавшие даже в выходные, отвечали без особой охоты, информацию из них приходилось вытягивать, как упрямую рыбу из проруби.
Но работа журналиста – это не всегда лавры и «чистое» творчество.
За этот день Жарков умотался так, что лег спать необычайно для себя рано, в одиннадцать вечера. А в десять утра, как и в пятницу, его разбудил звонком главред «Нижегородского городового», вот только тон у начальства оказался совсем иным.
– Привет. Не спишь? – поинтересовалось оно как-то даже робко.
– Уже нет, – сказал Сергей. – А что случилось?
– Тут такое дело… понимаешь… Как бы это тебе получше объяснить?
Тут с Жаркова мигом слетела вся сонливость – главреда он знал много лет и за все это время наблюдал его в подобном состоянии всего пару раз, и оба те случая вспоминать совершенно не хотел.
– Лучше объяснить прямо, – попросил Сергей, холодея от дурного предчувствия.
– Да? Ты уверен? Хм… ну ладно. – Главред прокашлялся. – В общем, мы заплатим тебе за статью о «Золотой розе» двойной гонорар, но в печать она не пойдет. Я убрал ее из номера.
– Что? Как?!
– Так получилось…
– Что значит – получилось? Что за бред?! – тут Жарков впервые за долгое время разъярился по-настоящему: его материал, сделанный потом и кровью, готовившийся в течение не месяцев даже, а лет, хотят «зарубить»? Собираются лишить его выстраданной мести?
– Ты человек понимающий, поэтому я тебе скажу, – тут главред понизил голос, словно боялся, что их подслушают. – Мне вчера позвонили, да… и сказали, что публиковать это нельзя… и велели уничтожить все копии файла, что есть у нас в редакции, и вообще – молчать.
– Кто позвонил? – в этот момент Сергей меньше всего хотел выглядеть «понимающим» человеком, он желал выяснить, кто встал у него на пути, кто в самый последний момент подложил такую свинью?
– Сверху. С самого верху… – признался главред. – А приказы оттуда, ты сам понимаешь, не обсуждают. И не советую тебе с этим материалом соваться куда-нибудь в другое место. Опубликовать его тебе все равно не дадут, а тобой могут заняться вплотную… Усек?
Редактор «Нижегородского
городового» был тертый калач, он помнил времена самиздата и психушек, где держали особо умных диссидентов, и уж если кому-то удалось его застращать…Выходит, что пугали и вправду серьезные люди, и делали это всерьез.
– Все понял. Про гонорар не забудьте, – сказал Сергей и положил трубку.
Так что, «Золотая роза» как-то пронюхала о готовящейся статье и предприняла контрмеры? Но почему они тогда не попытались ликвидировать первоисточник статьи, то есть наглого и пронырливого репортера Жаркова? Нет, разобраться в ситуации можно только одним способом…
Лысый здоровяк со странным именем Ридаэль оставил Сергею номер сотового и велел звонить, если возникнут проблемы. Обещал, правда, что они и сами будут за ним приглядывать, но это обещание, похоже, стоило меньше, чем кусочек бумаги, на котором его можно было записать.
Жарков вновь взял мобильник, отыскал нужный номер и набрал его.
– Слушаю тебя, – сказал Ридаэль.
– Доброе утро. У меня появились трудности… – и, стараясь говорить спокойно, Сергей поведал, что произошло с его статьей, а в завершение спросил, что ему делать.
– Не суетись, – посоветовал Ридаэль. – Это мы сделали так, чтобы статья не вышла.
– Но почему?
– Ситуация изменилась. Не бойся, обещанные деньги ты получишь, а в случае необходимости – и защиту. Материалы ни в коем случае не уничтожай, в дальнейшем они могут пригодиться.
И он положил трубку.
– Вот так номер, – пробормотал Жарков.
«Ситуация изменилась», и что это означает? Что компания громил, в которую входит Ридаэль, уладила свои разногласия с «Золотой розой», но не совсем, а временно, и репортер «Нижегородского городового» может им еще пригодиться, а пока побудет тузом в рукаве или скорее фигой в кармане…
Фигой Сергей быть не желал, он хотел мести Шишкину и его помощникам.
А теперь еще и тем, кто пытался использовать его в качестве оружия, а теперь за ненадобностью «убрал в шкаф».
– Ничего, засранцы, – протянул он. – Вы у меня попляшете, и те и другие…
Возникла мысль позвонить Темному, попросить его о помощи, но Жарков ее отверг. Вряд ли таинственному информатору понравится, что в нарушение негласного правила журналист попытался найти его по собственной инициативе.
Нет, он справится сам… и начнет хотя бы с того номера, по которому общался с Ридаэлем. Выяснить через сотового оператора, на кого он зарегистрирован, с кем общается чаще всего, проще простого, ну а размотать веревочку дальше – дело техники и терпения…
И того и другого у Сергея было предостаточно.
Ментосканер, расположенный на колесной платформе, напоминал модель Сатурна – полосатый шар из похожего на стекло материала, и вокруг него три обруча «колец». Еще Олегу казалось, что от прибора слегка пахнет озоном, но это, скорее всего, было обманом чувств.
Сам прибор находился на сцене большого зала резиденции «Золотой розы», а Турнов сидел рядом на стуле, и от нацепленной ему на голову «шапочки» из проводов к ментосканеру тянулся толстый кабель. Около «Сатурна» располагался Сал-Тин, брат погибшего в аномальной зоне Нар-Тина, и осторожно поворачивал напоминавшие разноцветные шишки регуляторы.