Чтение онлайн

– А как же я?

– Ты со мной, отвались мои клыки! – старший маах’керу гордо выпрямился. – Пошли!

Они поднялись по ступенькам, массивная дверь распахнулась совершенно бесшумно, изнутри повеяло теплом. Оказавшись в крохотном вестибюле с гардеробом, Олег удивленно хмыкнул, оценил лампочку без абажура под потолком и выложенные кафелем стены.

Навстречу гостям с цоканьем двинулись двое могучих сатра в безрукавках и широких спортивных штанах.

– Ты? – прогудел один из них, сложением похожий на тяжелоатлета.

– Я, – почти с вызовом ответил Милинович. – Он со

мной, и мы ненадолго.

Кустистые брови «тяжелоатлета» сошлись, намекая, что он задумался, его более мелкий сородич глянул на человека неприязненно, сжал кулачищи, но без приказа ничего делать не стал.

– Ладно, идите, – разрешил сатра. – Только на полчаса, не больше.

Шагнув в пределы собственно бара, Олег в первый момент не смог понять, велик тот или мал. Помещение оказалось скупо освещено и очень сложно организовано – перегородки, колонны, помосты, лесенки вверх и вниз, занавеси из разноцветных бус, погруженные в полумрак, отдельно расположенные столики какой угодно формы: круглые, квадратные и даже полумесяцем.

И посреди всего этого ярко освещенным пятном выделялась стойка бара, длинная, как анаконда. Блестели выстроившиеся рядами бутылки, искорки бегали по бокалам разных очертаний и размеров.

И невозмутимый бармен-сатра с короткой бородкой пил из высокого стакана что-то, похожее на молоко.

– Едой пахнет, – сказал Олег, принюхиваясь: в воздухе носились ароматы жареного мяса и специй.

– Вот уж жрачку тебе здесь лучше не заказывать, – хохотнул Милинович. – Все, я бы сказал, тут очень «этническое». Пошли, вон он, волшебник шейкера, бутылки и стопки.

Они оставили справа деревянную лесенку, ведущую вверх, прошли мимо ниши, из тьмы которой яростно сверкнули алые глаза. Двое элохим проводили Олега настороженным взглядом, попавшийся навстречу пьяный дейвона в зеленом костюме удивленно вытаращился и икнул, пустив волну перегара.

– Если сюда зайдут люди-маги, – рассказывал Милинович, пока они лавировали между столиками, – то их вежливо выпроводят, и вряд ли найдется в Нижнем такой дурак, что попытается возмутиться по этому поводу. А если найдется, то охрана и посетители быстро научат его уму-разуму. Привет, Энцелад, как твои раздроченные копыта, не отвалились еще?

И с людьми, и с уроженцами гостевых сфер этот маах’керу общался одинаково – без всякого пиетета.

– Привет. Вроде бы нет, – бармен-сатра отставил стакан. – Ты, конечно, придурок даже на фоне прочих «фиолетовых», но что ты притащишь к нам человека, я не ожидал. Счастье, что сегодня нет никого из клана Клокочника или того сумасшедшего альва из Сормово.

– Мы ненадолго. Свари-ка нам кофе, а ему сделай «алый снег».

Энцелад покачал головой, положил руки на стойку, и на полных губах его появилась насмешливая улыбка:

– Ты совсем ополоумел, старый волк? Переводить такую вещь на «коричневого»?

– Делай, что я сказал! – нахмурился Милинович. – Я плачу вдвойне!

Сатра-бармен пожал плечами и отвернулся от клиентов, предоставив им забираться на высокие барные табуреты. Забурчала кофеварка, потек горький запах свежемолотых кофейных зерен и корицы, забренчали крохотные чашки, белые, с желтой надписью «БАР».

Одну

из них, заполненную коричневым напитком, Энцелад поставил перед старшим маах’керу, вторую – перед младшим, а затем приступил к приготовлению того, что Милинович назвал «алым снегом».

Ловкие руки сатра так и мелькали, он что-то смешивал, добавлял, взбалтывал, растирал и подогревал, открывал и закрывал холодильник, и все это в таком темпе, что уследить за ним не было никакой возможности. В ход шли как большие бутылки с полки за спиной бармена, так и крохотные, извлеченные из-под стойки, подозрительного вида порошки и даже пучки высохшей травы.

В результате минут через пять перед Олегом возник объемистый коньячный бокал, на две трети заполненный бесцветной жидкостью, а на треть сверху – багровыми хлопьями, что и в самом деле напоминали окровавленный снег.

– Из чего это делают? – спросил Турнов.

– Ты хочешь, чтобы я раскрыл секрет напитка, над которым работал полгода? – гордо улыбнулся Энцелад. – Не бойся, там нет яда или наркоты, сплошь естественные компоненты.

– А эффект они производят абсолютно неестественный! – влез Милинович. – Пей, иначе козленочком станешь… Эта хренота гарантированно взбодрит тебя, даст возможность не упасть еще часов двенадцать. Без нее ты уснешь через полчаса, а то и спустя пятнадцать минут.

– Ну ладно… – Олег понюхал «алый снег», но тот совершенно ничем не пах, и одним махом опрокинул бокал.

Гортань обожгло холодом, зубы занемели, но через мгновение в желудке словно взорвался огненный шар. Глаза расфокусировались, и он понял, что не может их даже повернуть, звуки превратились в далекое монотонное бурчание, а из головы исчезли все до единой мысли.

Олег был словно пьяный, но с необычайной четкостью ощущал собственное тело, каждую мышцу, все кости и даже нервы. При этом не мог пошевелить и мизинцем, а с восприятием и вовсе творилось нечто странное: нос ощущал непонятно откуда взявшиеся в помещении запахи свежей травы, дубовой коры и цветущих роз, кожу тревожило щекочущее прикосновение, будто по всему телу бегали муравьи.

Зрение на миг прояснилось, и он обнаружил стойку перед самым носом, словно пригнулся к ней вплотную. Рассмотрел каждую прожилку в полированной и покрытой лаком доске, а затем провалился в скрывший все вокруг лиловый туман.

Из этого тумана появились звуки, довольно резкие и неприятные, перед глазами замелькали разноцветные пятнышки, похожие на кружащихся у огня мотыльков. Олег попытался уследить хотя бы за одним из них, повернуть голову, но не сумел. И тут что-то мимолетно задело его по лицу раз, другой…

– …думать! – ударил по ушам сердитый голос Энцелада, и Турнов понял, что его колотят по щекам.

Рефлекторно вскинул руку, и очередной удар пришелся по предплечью.

– Хватит, Драго! – распорядился Милинович, и рука, сжимавшая ворот Олега, разжалась.

Он сидел на том же табурете, бокал из-под «алого снега» стоял там, куда был поставлен. Бармен-сатра выглядел сердитым, старший маах’керу – настороженным, младший оставался спокойным.

– Идиоты, – проворчал Энцелад. – А если бы он кони двинул?