Чтение онлайн

– Осталось дождаться утра, – произнес Черч.

– У меня завтра выходной, – заявил Терри. – Поеду-ка я домой, пожалуй.

Мне домой не хотелось. Я поехал к Дайане.

– Прости, что разбудил, – сказал я, когда она впустила меня в квартиру.

– Молчи, – отвечала Дайана, закрывая мне рот поцелуем.

Дайана потащила меня в спальню. Я разделся, мы легли, и я крепко прижал ее к себе. Никогда еще простые объятия не были такими сладкими.

– У меня хорошая новость, – шепнула Дайана. – Анализы у Хьюго вполне приемлемые. Врачи говорят, это признак ремиссии, которой мы ждали.

– Я

думал, сегодня не твое дежурство.

– Верно. Я не была на работе, но звонила в больницу.

– Новость замечательная. Передай Хьюго, что он приглашен в увлекательное путешествие по полицейскому участку. В любое время, когда сможет.

Дайана поцеловала меня.

– Я тебе в прошлый раз не говорила, что ты ужасно славный?

– Не говорила. Ни в прошлый раз, ни в позапрошлый.

– Какая досада! Кстати, что на работе?

– Все отлично, только давай я тебе утром расскажу, ладно?

– Знаешь, мне совсем не хочется спать. Надеюсь, ты сейчас не повернешься к стенке и не захрапишь?

– Конечно, нет, – сказал я, еще крепче обнимая ее.

Первым взяли Софокла. В семь утра он вылез из такси в аэропорту Кеннеди, где не менее дюжины агентов прикидывались носильщиками, контролерами и пассажирами. Софокл вошел в аэропорт и стал изучать расписание рейсов – тут-то двое и схватили его за локти, а третий защелкнул наручники.

Сервантеса та же судьба ждала в аэропорту Лос-Анджелеса. Группу захвата возглавлял Коллинз. Оба ареста были проведены без шума и пыли, как-то совсем уж буднично. Зато в Далласе пришлось повозиться.

Агенты ФБР в далласском аэропорту контролировали все рейсы в Чикаго – как прямые, так и чартерные. Однако Йейтс доехал на такси до международного терминала, там пересел на монорельсовую железную дорогу, которая идет вокруг аэропорта, и, таким образом, не только прибыл на посадку незамеченным, но и успел добраться до стойки регистрации, когда его опознала агент ФБР.

Девушка очень нервничала и, наверно, выдала себя, потому что Йетс все понял и бросился бежать. Три агента рванулись за ним.

После 11 сентября в аэропортах все такие бдительные, просто душа радуется. Каждый смотрит на попутчика как на врага – а ну как тот припрятал бомбу или коварно утаил от таможни смертоносный пинцет и вознамерился взять в заложники пилота? Неудивительно, что, когда агенты ринулись за Йейтсом с криками «Держите его! Он террорист!», вся накопленная народом энергия выплеснулась наружу.

Усталые пассажиры заметно оживились. Не менее полудюжины здоровых парней бросились за ускользающим преступником, однако поймал его – что было вполне предсказуемо – семнадцатилетний Даррелл Дженкс, нападающий школьной футбольной команды из северного Далласа. Юноша весил целых триста тридцать фунтов.

На следующий день чуть ли не в каждой газете на первой полосе красовалось фото юного Даррелла, который коленом прижимал к земле ирландского подданного Деклана Брэйди. Заголовок в «Лос-Анджелес таймс» гласил: «Старшеклассник перехватил террориста, взорвавшего „Королевский бургер“».

Как только был пойман последний киллер, Айк Роуз провел пресс-конференцию.

Они с Брайаном прибыли из Миссури накануне; менеджеры высшего звена пока остались в Форт-Леонард-Вуде решать непростую задачу: как бы замять участие в терактах всеми любимого основателя компании.

Первым делом Айк попросил, чтобы мы не упоминали имени Ламаара.

– Просто скажите, что поймали банду террористов, а в подробности вдаваться не надо.

– Ну конечно, в Америке двадцать первого века такое запросто прокатит, – заметил Черч. – Особенно при нашей свободе слова.

Айк не решился настаивать.

– Я знал, что вы на это не пойдете, – сказал он. – Но надо же было бросить пробный камень.

Я понадеялся, что Эми Чивер с небес ухохатывается над прямотой своего бывшего босса.

Мы пришли к следующему консенсусу: сообщить миру, что Дин Ламаар имитировал собственную смерть и возложил на себя миссию уничтожить свое детище, однако особо подчеркнуть, что в последние годы Ламаар страдал серьезным заболеванием мозга и на сегодняшний день степень его участия в терактах не выяснена. Правдоподобная версия, не так ли?

– Пожалуй, нам удастся на время сдержать натиск прессы, – предположил Айк. – Уже четверо наших лучших сценаристов работают над сюжетом, в котором Дин Ламаар предстанет не столько злобным террористом, сколько сбитой с толку жертвой. Конечно, название «Только правда и ничего, кроме правды» нашему сценарию не подойдет, но нельзя же имидж портить. Если мы пойдем на полное разоблачение, компания попросту развалится, а значит, Дин и его приятели добьются-таки своего.

– Я одобряю ваше желание сохранить лицо, – сказал Черч, – но не забывайте: на мне пищевая цепочка не заканчивается – есть люди и повыше, и вам придется с ними беседовать.

– Я полностью отдаю себе в этом отчет, – ответствовал Айк. И, чтобы не быть голословным, позвонил главному человеку в упомянутой цепочке – президенту Соединенных Штатов. Тот, в свою очередь, – главе ФБР, и глава согласился: да, в интересах государства не стоит раскрывать деталей преступления, поскольку это может разрушить одну из крупнейших корпораций Америки, что пагубно повлияет на национальную экономику. Не прошло и часа, как об официальной позиции ФБР узнал Гэрет Черч.

– Очень интересно, – заметил Терри, – особенно по сравнению с тем, как я пять месяцев не мог выяснить, откуда у меня на кредитке переплата в двести долларов.

Пресс-конференцию назначили на два часа дня, чтобы поспеть к шестичасовым вечерним «Новостям» на востоке страны – в них была заявлена прямая трансляция. Мы с Терри по приказу шефа полиции Лос-Анджелеса тоже сидели у микрофонов, рядом с Гэретом Черчем и Айком Роузом.

Черч толкнул вступительное слово. Когда он сообщил, что Дин Ламаар до недавнего времени был живехонек, журналисты выпучили глаза. Когда Черч заявил, что Ламаар участвовал в планировании терактов, у журналистов чуть крышу не сорвало – даже несмотря на то что Черч не упомянул о ведущей роли Ламаара, бедолаги вопили, как стая сопливых фанаток при виде Брэда Питта. Черч не стал вдаваться в подробности ведения следствия, справедливо полагая, что это моя прерогатива.