Чтение онлайн

Налёт был короткий. Не более пяти минут. И все это время стучали над головой пулемёты. Бухали взрывы, но не близко.

— Отбой воздушной тревоги.

— Товарищ капитан, помогите мне вылезти. Подсадите меня, — это регулировщица канючит, заигрывая.

Подсадил ее под аккуратную попочку. Приятное ощущение. Но рыжие… это как бы не мой фасон.

Вылез сам, отряхнул кожан. Подумал, что надо было реглан надеть, а кожаное пальто в вещмешок упихать. Не совсем оно по сезону.

На другой стороне дороги, метрах в семидесяти от машины со счетверенным пулемётом остались одни дымящиеся обломки. Бедные девочки.

Оглянулся. Расчёт Рогожиной цел. Слава богу, все

— Опять не сбила? — спрашиваю Валентину.

— Опять, — улыбается. — Но попала. А толку. Вы к нам вечером приходите. Мы тут в балочке чай будем пить. Вы нам про Китай расскажете. Придёте?

— Не знаю. Боюсь обмануть. Мне в полк надо.

— Туда, что ль? — показала рукой в степь.

— Ну, примерно туда, — подтверждаю.

— Далеко. Мы ваши ''Илы'' только над головой и видим. А вот ястребки к нам ближе стоят. Мы с ними даже танцы устраивали. Жаль, гибнут часто. Влюбиться не успеваешь.

За все время пока мы болтали, в нужную мне сторону не прошла ни одна машина. Но мне было приятно общаться со столь красивой и смелой девушкой. Остальные девчата ее расчета также не обделены женской привлекательностью, но Валя — и это видно — в своем коллективе доминировала. И ярко выделялась красивым лицом, которое не портила даже распяленая на голове пилотка.

Рыжая регулировщица бросала в нашу сторону откровенно ревнивые взгляды. И, не иначе как от вредности, остановила начальственный ЗиС-101, окрашенный, как и всё на фронте, в цвет хаки.

От машины подбежал щеголеватый старший лейтенант и требовательно произнес.

— Товарищ капитан, подойдите к члену Военного совета фронта.

Перехватил чемодан в другую руку и потопал по разбитой в пыль дороге по указанному направлению, имея ориентиром узкую спину старлея.

В кармане гимнастерки у меня лежала справка за подписью Щербакова о том, что аттестационной комиссией ГлавПУра мне присвоено специальное звание батальонного комиссара, но менять петлицы я не стал — приказа не было на руках. Так и ехал в полк капитаном ВВС. Даже старое удостоверение сохранил. И командировочное предписание мне выписали в кадрах ВВС на капитана. Мальчишество, конечно, но хотелось приехать в полк летчиком, героем, а не политическим пешеходом. Потом политотдел авиадивизии доведёт до всех приказом, что я теперь комиссар. Нелетающий.

Получил предписание в политуправлении фронта и поехал в полк на перекладных. А с приказом сказали:

— Ждите, приведем вас в соответствие. Недели не пройдёт.

А я не тороплюсь. Хочется себя подольше лётчиком ощущать.

В машине сидел член Военного совета Сталинградского фронта товарищ Хрущёв. В военной форме генерала. Даже с лампасами. Только без петлиц.

— Товарищ член Военного совета, капитан Фрейдсон. Направляюсь для прохождения дальнейшей службы в Н-ский штурмовой авиаполк.

— Какая должность? — спросил Хрущёв.

— Комиссар полка, — отвечаю.

— А почему капитан?

Объяснил в трех словах создавшуюся ситуацию.

— Садись в машину, — приказал Хрущёв. — По дороге поговорим. Я хоть и не туда. Но крюк до твоего полка небольшой будет. Заодно своим глазом гляну, что там у вас. Тебя представлю народу, — засмеялся задорно. — Цени.

Залез в салон. Шофёр помог поставить в ноги мои вещи.

Оглянулся. Девочки-зенитчицы чистили свои пулемёты. И снаряжали в приёмные короба длинные тысячепатронные ленты к ним. Рогожина командовала, не обращая внимания на высокое начальство.

Хорошая девушка Валя. Красивая.

Жаль, не моя.

В полку меня не ждали.

Тем более, не ждали Хрущёва.

От этого разнос из уст члена Политбюро выглядел более впечатляющим. Особенно тем, что тот практически не употреблял матерных слов. Хотя в армии командный и матерный языки одно и то же.

Перестав нагибать командира полка, Хрущёв приказал построить весь личный состав.

Полк выстроился, как обычно в авиации, по синусоиде. Никакого единообразия в форме одежды. Кто в фуражках и гимнастёрках, кто в пилотках и комбинезонах — лётчики в голубых и серых, техники в черных. Их по жаре носили на голое тело. Оружейницы в пилотках, гимнастерках и юбках. Любого уставщика из пехоты инфаркт бы хватил.

— Разгильдяи! — рявкнул Никита Сергеевич. Ну, прям председатель колхоза на уборке картошки студентами. — Лодыри! Это, что такое? Всего два боевых вылета в день, когда ваши соседи делают по четыре.

То, что соседи истребители, он в расчёт не брал.

— В городе ожесточённые бои идут не то, что за каждый дом, за каждый бордюрный камень. Героизм показывают советские люди массовый. Была бы у меня такая возможность, наградил бы всех, кто на правом берегу воюет, не имея отдыха ни днём, ни ночью. А вот вам награждения я отменил. Не заслужили. В прошлый раз вообще по своим отбомбились. Вы, ''летающие танки'', должны по головам немцев ходить, а вы как ''сушки'' фанерные с высоты норовите всё сбросить и побыстрее удрать. Разве вы ''сталинские соколы''? Вы мокрые вороны! И не говорите мне, что вас мало. Все в таком положении. Все. У всех некомплект машин. Но, чтобы вы стали лучше воевать, Военный совет фронта о вас позаботился и выделил вам не просто комиссара в полк, а лётчика-героя, у которого два десятка сбитых самолётов врага на счету. Покажись народу. Да кожан свой сними.

Я снял кожаное пальто и встал рядом с членом Военного совета фронта, блестя на солнце орденами.

— Вот. Капитан ВВС Ариэль Львович Фрейдсон. Участник трёх войн. Герой Советского Союза. С сегодняшнего дня ваш комиссар полка. Он вас научит Родину любить! Разойдись!

Остались на плацу я, Хрущёв и командир полка майор Ворона Михаил Тарасович, длинный и носатый, как французский генерал Де Голль, глава ''Сражающейся Франции''. Его фото недавно в ''Правде'' публиковали.

Хрущёв говорил уже нормальным голосом.

— Ворона, введи комиссара в курс дела. И запомни: ему летать врачи запретили. Даже на У-2.

Язык мой — враг мой. Ну, зачем я ему рассказывал по дороге про врачебно-лётную комиссию?

— А ты, — уткнул Хрущёв в меня указательный палец. — Ты в первую очередь подтяни тут партийную и комсомольскую организации.

Повернулся к комполка.

— Парторга, взамен погибшего, уже назначили?

— Никак нет, товарищ Хрущёв, на следующий день у нас комиссар погиб, вы же знаете. А у следующего комиссара все коммунисты отказались от этой чести. Тут у нас просто бойкот коммунисты этому комиссару объявили. Хорошо, что вы у нас его забрали. Зряшный был человечишка.

Хрущёв смял лицо, потом разгладил. Крупные родинки у его носа как повскакивали. Хмыкнул.

— Теперь у тебя настоящий боевой комиссар. Мало того, что лётчик не из последних будет, так еще ВПШ закончил в Москве. На отличном счету у Мехлиса. Цени подарок.

Вот ведь политик, как говорится, всякое лыко вплетает в свою строку. Я этот полк еще в Москве сам выбрал, а вышло, что я хрущёвский подарок.

— Ужинать останетесь, Никита Сергеевич? — Ворона слегка подобострастно склонился.