Чтение онлайн

Больной очень расстроился, но посетитель сказал: «Не волнуйся. Я буду молиться о твоем выздоровлении». На что больной ответил: «И помолись также, чтобы меня не посещали глупцы».

Еврейское право предписывает не сообщать больным плохие новости (особенно о смерти близких). В 1950-х гг. израильский премьер-министр Бен-Гурион лежал в больнице, когда один из его помощников и друзей покончил с собой. Сначала казалось невозможным скрыть эту важную новость от Бен-Гуриона. Но его помощники уговорили радио не сообщать об этом, а издателя газеты, которую обычно читал премьер, напечатать один номер специально для Бен-Гуриона без известия о смерти.

Если серьезно заболевает близкий родственник, еврейское право разрешает нарушить субботу и посетить больного. Памятуя, как строго мудрецы предостерегают совершать

в этот день поездки и путешествия, мы поймем, сколь важен в их глазах бикур холим для выздоровления пациента.

Еврейский закон предполагает, что при посещении больного или при известии о болезни кого-либо следует вознести молитву от имени заболевшего. Самая короткая молитва Библии — молитва Моше за его больную сестру Мирьям: «О Г-сподь, пожалуйста, исцели ее» (Бемид-бар, 12:13). И в синагоге при чтении Торы произносится молитва «Ми шебейрах» за скорейшее выздоровление больных (см. «Алия»).

Запрещается оставлять умирающего одного. По еврейскому праву даже тело покойного не должно оставаться в одиночестве до похорон. Обычно кто-то остается при нем (и желательно, чтобы хотя бы часть этого срока с ним был родственник) и читает книгу Тегилим.

Наконец помните следующее обещание Торы: «Кто посетит больного, избавится от наказания в грядущем мире» (Недарим, 40а).

Слова гмилут хесед обычно переводятся как «доброе дело» и относятся к особому типу мицвот, совершаемых бескорыстно. Обычно, помогая другим, люди надеются на ответную помощь. Но настоящие добрые дела совершаются без этих ожиданий — например, пожертвование денег на похороны бедных. Анонимная благотворительность — другой пример добрых дел. Моя знакомая, узнав, что у соседей нет денег на еду, оставила несколько сумок продуктов у их дверей.

Другой способ выполнения этой заповеди — предоставление нуждающемуся беспроцентного займа. Тора запрещает евреям взимать процент по займам еврея (Дварим, 23:20). В библейскую эпоху жизнь евреев в основном сводилась к сельскому хозяйству, и нужда в деньгах возникала крайне редко. С развитием экономики деньги стали рассматриваться как любое другое имущество — и люди больше не хотели давать в долг, если не ожидали за это платы. В результате была создана правовая фикция, которая все еще используется ортодоксами. Кредитор становится партнером в деле заемщика и получает плату за кредит (которая превышает первоначальную сумму) как свою долю в бизнесе. Но в отличие от настоящего партнера ему нужно заплатить, даже если дело не приносит прибыли.

Эта правовая фикция, известная в еврейском праве как гетер ицка — «разрешение на бизнес», — дозволяется только при предоставлении кредита состоятельным людям. При даче денег бедным еврейское право запрещает проценты в любой форме. В еврейских общинах есть общества гемилут хесед (беспроцентных ссуд), где бедные могут получить беспроцентный кредит. Профессор Еврейского университета в Иерусалиме рассказал мне, что он один из трех директоров подобного фонда: люди лично обращаются к одному из этих директоров за деньгами для выплаты ежемесячной ренты, покупки продуктов на праздник, оплату обучения и т. п. Характерно, сказал мне профессор, что долги всегда возвращаются, и, как только это происходит, заем предоставляется другому. Эти фонды повсюду имеются и в США, ими обычно управляют ортодоксальные общины.

Акты гмилут хесед распространены больше, чем благотворительность (см. «Цдака»), поскольку не сводятся к предоставлению денег. Забота об умерших, гостеприимство, посещение больных тоже рассматриваются как акты добрых дел.

Относительно гмилут хесед мудрецы говорят, что Б-г наградит за них людей и «в этом мире» и второй раз в «будущем мире» (Шабат, 127а).

В еврейском праве гостеприимство (на иврите гахнасат орхим) — не Столько чья-то приятная любезность, но и серьезная правовая норма. Негостеприимство, с другой стороны, — не просто недостойное поведение, но зло и нарушение запретов. Особенно негостеприимство характеризовало горожан библейских Сдома и Аморы. Когда сдомиты узнали,

что племянник Авраама Лот пригласил двух гостей к себе в дом, они собрались у дверей и требовали выдать гостей на поругание. К счастью, эти гости Лота были ангелами, которые покарали сдомитов за негостеприимство и гнусную похотливость слепотой (Брейшит, 19).

Спустя пятнадцать веков Талмуд объяснил разрушение Второго Храма, одну из величайших катастроф в еврейской истории, — в беспричинной ненависти, которую мудрецы истолковали как акт негостеприимства. У одного человека был друг по имени Камца и враг по имени Бар-Камца. Этот человек устроил пир и велел слуге пригласить Камцу с многими раввинами и учеными. Слуга ошибся и пригласил Бар-Камцу. Увидев врага, хозяин так разгневался, что потребовал от него убраться вон. Бар-Камца просил хозяина не прогонять его и предложил оплатить стоимость своего угощения. Хозяин отказался. Бар-Камца предложил половину стоимости всего застолья. Но хозяин все не соглашался. Наконец, гость предложил оплатить весь пир, после чего хозяин приказал слугам вывести его.

И Бар-Камца начал мстить не только хозяину, но и всему Иерусалиму. Многие видные раввины присутствовали на пиру, посчитал он, никто не предотвратил его позора, и Бар-Камца донес римскому императору, что евреи замышляют заговор. По Талмуду, результатом негостеприимства этого безымянного хозяина и стало в конечном счете разрушение Иерусалима (Гитин, 556–56а).

Гахнасат орхим — на деле одно из самых приятных предписаний. Любой много путешествующий еврей знаком с евреями других стран и может подтвердить, как приятно пользоваться гостеприимством вдалеке от дома. Как-то раз мы с другом отправились на машинах на юг США. В пятницу утром в Центральной Луизиане мы решили провести субботу с евреями. Ближайшим городом оказалась Александрия, а в туристическом справочнике мы прочли: «Кто желает кашерного угощения, должен связаться с таким-то». Мы позвонили туда и провели субботу в семействе этого гостеприимного человека; мы дружим с ним и теперь.

В прошлом завет гостеприимства был продолжением завета благотворительности (см. «Цдака»). Много бедных евреев, особенно путешественников, нуждались в пище и крове. В Талмуде говорится, что перед едой раби Хуна выходил за дверь и говорил: «Пусть все голодные войдут и поедят» (Таанит, 206). Приглашение раби Хуна повторяется евреями в день пасхального «седера», однако сегодня многие двери остаются закрытыми и запертыми, хотя приглашение и сделано. Обращение пасхальной Гагады гласит: «Пусть все голодные войдут и едят, пусть все нуждающиеся придут и празднуют Песах».

У нобелевского лауреата Ш. Агнона есть прекрасный рассказ «Празднующие Песах» — о разнице между голодными и нуждающимися. В городке на востоке Европы жил бедный шамаш (синагогальный служка); когда пришел Песах, у него не нашлось денег на покупку необходимых продуктов. В том же городке жила и богатая вдова, недавно похоронившая мужа. По обычаю, она накрыла на «седер» роскошный стол, но была в отчаянии от одиночества.

Вдова случайно встретилась с голодным служкой и пригласила его на «седер». Во время трапезы они настолько понравились друг другу, что к концу «седера» стало ясно — их ожидает хорошее будущее, где служка больше не будет бедным, а вдова одинокой.

В современном еврейском мире осталось немного голодных и бездомных евреев. Но они еще есть. И заповедь гахнасат орхим приняла более социальный характер. Если в еврейской общине мало голодных, следует искать нуждающихся — например, среди новых членов общины. Многие синагоги и еврейские организации приглашают в местные семьи на пасхальный «седер» вновь прибывших советских евреев.

Еврейский закон требует, чтобы хозяин был щедр и гостеприимен; также он ожидает, что и гость будет благодарным. Две тысячи лет назад Талмуд критиковал неблагодарных гостей в словах, которые ничуть не устарели. Когда гость уходит, Талмуд велит ему думать про себя: «Как много беспокойства я доставил хозяину. Как много мяса он приготовил. Как много вина подал. Как много пирогов. И все это ради меня!» Талмуд противопоставляет подобный подход рассуждениям гостя, который думает: «И что такого он для меня сделал? Я съел только кусочек хлеба, только кусочек мяса и выпил только глоток вина. Все это было приготовлено им для своей жены и детей!» (Брахот, 58а).