Евангельская ночь
Шрифт:
Горячность и аргументированность собственной тирады удивили и насторожили Михаила: ему показалось, что кто-то умышленно направляет его рассуждения, чтобы привести их к уже давно очерченному финалу. Похоже на какую-то странную манипуляцию, будто его аккуратно подводят к добровольному принятию уже выработанного кем-то решения.
– Конечно, ты прав. Но есть специальный заказ на толкование именно в таком формате. Поэтому – действуй! Ни о чем не беспокойся, только трудись, живи в спокойной и радостной гармонии с тем, что делаешь. И все получится. Представь, все твое время будет только твоим! Ты же именно об этом мечтал так много лет, не так ли?
– Да, это так… – Михаил кивнул, впрочем, несколько неуверенно.
– Вот и хорошо. – Двойник Дюрера улыбнулся и продолжил: – Ну, все. Мне пора. Будем
– Конечно.
– Это на самом деле возможно. Есть еще несколько технических проблем и этических противоречий, но они будут разрешены в ближайшие недели. – Ночной гость замолчал на несколько секунд, размышляя о чем-то, а потом резко сменил тему:
– Периодически ты будешь получать от нас различные знаки. – Тут он замялся, и остаток фразы прозвучал не так уверенно: – Как одобрение твоей работы или дружеские подсказки. Или, иными словами, импульсы направлений.
Двойник Дюрера помолчал несколько секунд, дав Михаилу возможность переварить сказанное. А потом с понимающей улыбкой попрощался и исчез.
Сон закончился, и Михаилу пришлось проснуться, хотя ему и не хотелось так возвращаться в реальную жизнь. Он был взволнован и растерян. У него осталось много незаданных вопросов: на каком языке написана книга его жизни? Что скажет жена, когда узнает, что он теперь начинающий поэт, а не айтишный спекулянт? А не пьян ли он часом? А не был ли гость гипнотизером? А как выглядят сонеты? А почему объяснения «Дюрера» звучали логично и убедительно? И почему первый сон так мастерски связан со вторым? А кто эти таинственные заказчики сонетов? И как они узнали про мечту о маяке? А как будет выглядеть остановка времени? А что за знаки он будет получать? Хорошо бы в виде денег! И перед тем как окончательно заснуть сном уставшего, озадаченного, но вместе с тем крайне довольного человека, он предусмотрительно записал на бумаге основной смысл и ключевые моменты обоих снов. Хотя эти записи ему так и не пригодились.
Михаил проснулся очень рано – еще не было пяти часов утра. И, конечно, первым делом решил перечитать написанное ночью, чтобы убедиться, что все детали снов, оставшиеся в его памяти, сохранились и в письменном виде. И, к его удивлению, на столе оказалось два исписанных листа. На первом – подробное описание его снов, совершенно ненужное, так как он и так помнил оба до мельчайших подробностей.
Но вот на втором листе его неаккуратным и торопливым почерком было написано:
«Однажды, проходя близ моря,
Он встретил братьев-рыбаков,
Ловивших рыбу на просторе,
Позвал их как учеников:
«Быть вам – ловцами человеков!
О, сколько жаждет имяреков
Попасть в Божественную сеть,
И им без вас не преуспеть».
Они тотчас, оставив сети,
В порыве, свойственном двоим,
Идут, счастливые, за Ним —
Андрей и Петр, словно дети.
Спаситель и ученики —
Евангельские маяки».
Более того, на обратной стороне листа было написано еще одно стихотворение.
«Душа моя скорбит смертельно,
Не спите, бодрствуйте со Мной».
Сам в напряженье запредельном
От них отходит… За скалой
Бессильно лег Христос на землю.
«Отец, молю Тебя, помедли…
Они ж прибьют меня к кресту
Гвоздями… Я с ума сойду!
Отец Мой, если так возможно,
Позволь сей чаши избежать,
Я слаб – меня рожала мать…»
Тут Ангел Божий осторожно
Христа касается крылом —
Настал духовный перелом!
Он еще раз прочитал оба стихотворения. В полной растерянности, он не мог думать ни о чем, кроме невероятности произошедшего. Откуда взялись стихи? Кто это написал? Сам он точно не мог. Как он умудрился расставить знаки препинания? А как подобрал рифмы? «Человеков – Имяреков», «Ученики – Маяки», «Смертельно – Запредельно». Все красиво и правильно, хотя «Землю – Помедли» явно так себе. Кто ему все это надиктовал? Почему он этого не
помнит?!У него кружилась голова от невозможности понять, что же произошло. Он точно помнил, что никакого стихосложения или диктовки не было. Да и на первом листочке, «памятке по снам», написанной им собственноручно, никакого упоминания о стихах не было.
Нет, не может быть, чтобы это написал он сам, без чьей-либо помощи. Ему кто-то диктовал или водил его рукой. Но так не бывает! Но лежащий на столе листок, исписанный с двух сторон листок, существует. Вот он. Михаил взял его в руки, потряс, повертел и даже понюхал. Значит, бывает. Он попытался призвать на помощь все свое логическое мышление, которым так гордился.
Конечно, он помнит невероятное задание, полученное от таинственного друга: «Ты переложишь текст Евангелия от Матфея на стихотворный размер».
Да, все это загадочно и нереально, но это воспоминание – единственно возможная отправная точка для дальнейших размышлений. Возможно, это и есть те знаки, о которых двойник Дюрера говорил во сне. Но как в это поверить? Хотя – а как не поверить?
«Ну вот, началось… Но что, чёрт возьми, началось?» – буквально простонал Михаил.
Он перечитал стихи, наверное, в десятый раз. Ничего не поменялось – все складно и ритмично.
Да, присниться может все что угодно. Да, сны могут точно отражать его собственные многолетние мечты и желания. Да, самые крохотные детали и сюжетные линии двух виденных подряд ночных грез могут быть почти осязаемо-реальными. Да, можно предельно точно запомнить все, что происходило во сне, записать и помнить хоть всю жизнь. Но как написать 117 слов, емко описывающих, как он уже понял, библейские сюжеты, да еще и зарифмовать их? И при этом совершенно не помня, как это происходило! Хотя вчера вечером он был абсолютно трезв. Да и количество слов в сонетах (он посчитал!) почему-то совпало с количеством ступеней в башне маяка.
Впрочем, а его ли это почерк? Может, это какой-то дурацкий розыгрыш? Гипнотический сон и подброшенные кем-то сонеты, написанные похожим почерком. Но кому это нужно? Ведь все это так сложно устроить…
Пока все рассуждения о произошедшем, все попытки разобраться, как такое возможно, все усилия найти разумное объяснение тому, как он это сочинил и записал во сне, не приводили ни к какому результату. Михаил начал нервничать. Следовало остановить этот поток сознания и хоровод беспорядочных мыслей. Он прошел на кухню и очень тихо, стараясь не разбудить жену, сварил себе кофе. А потом вернулся в спальню и принялся рассуждать о том, что же в целом произошло ночью. Запретив себе думать о том, как появились стихи, объявив их таинственной данностью.
Итак, сны. С маяком все понятно – это его давнишняя мечта, сокровенная и, наверное, невозможная. В своих бесконечных фантазиях он сотни раз представлял себя счастливым смотрителем. Хотя во втором сне двойник Дюрера изящно и деликатно заменил каменный маяк с его путеводным огнем на какие-то непонятые пока библейские сонеты. Михаил про себя сделал акцент на слове «пока», и решил размышлять дальше. Да и сны нельзя разделять, это единое целое, так как слишком многое их связывает.
Появление во втором сне Книги Жизни, такой величественной и пугающей, Михаил мог объяснить своим недавним чтением интересных рассуждений об Апокалипсисе – откровении Иоанна Богослова. Загадочные и непонятные слова Библии «судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими» (Михаил их даже выписал, чтобы лучше запомнить) блаженный Августин Аврелий объяснял очень изящным и убедительным образом. Суть его рассуждений была такова: «Существует некая божественная сила, которая регистрирует и тщательно записывает все поступки и деяния человека, как хорошие, так и плохие, в душе и памяти этого конкретного человека. А на Страшном суде душа и память превращаются в Книгу поступков, а совесть, опять же, под действием этой силы, становится беспристрастным чтецом-толкователем». То есть Книга Жизни – это аллегория, помогающая понять всю грандиозность, постоянство и абсолютную точность этой божественной записывающей, а затем воспроизводящей силы. Ведь на самом деле невозможно даже представить, как и кто мог зафиксировать эти миллиарды миллиардов деяний на бумаге или каком-либо другом носителе.