Чтение онлайн

Сквозь грязное окно, ручка которого подпрыгивала при каждом толчке машины, отец Карцо пытается смотреть на поток автомобилей, который движется по проспекту Константино Нери в сторону аэропорта. После того как такси покинуло центр Манауса, на смену колониальным кварталам с красивыми обветшавшими домами пришли трущобы – коричневая пыльная земля и на ней куча лачуг из волнистых листов железа. Эти домишки так плотно прижимаются друг к другу, что кажется, будто стена одного поддерживает крышу другого. Здесь нет ни спутниковых антенн, ни кондиционеров, ни занавесок, ни окон. Только несколько ниток поддельного жемчуга перед дверями и стопки дощечек вместо лестниц. Улиц тоже нет, есть только большая грязная траншея, которая извивается между тысячами хижин, прилепившихся к склонам холмов. Здесь

Священник моргает. Затерявшийся среди множества ярких вывесок дорожный указатель, на котором надпись выцвела от времени, сообщает, что до аэропорта осталось восемь километров.

Такси гудками расчищает себе путь среди помятых пикапов и старых «фиатов» с их трескучими выхлопами. Из выхлопных труб идет густой черный дым.

Священник опирается затылком о подголовник сиденья и сосредоточивается на запахах, которые наполняют воздух такси. Слабые запахи грязного мужского члена и мокрых бедер. В Манаусе таксисты, чтобы свести концы с концами, сдают свои машины на время проституткам из бедных кварталов, и те всю ночь сменяют одна другую на заднем сиденье. Половину денег, полученных с каждого клиента, они отдают шоферу, который дремлет впереди, пока подвески машины скрипят под тяжестью обнимающихся пар.

Отец Карцо закрывает глаза и чувствует в салоне, кроме этих, еще другие запахи – гораздо слабее и легкие, как воспоминания. Это ароматы розы и гибискуса – запах добрых душ, воспоминания которых отпечатались на сиденье. Такая душа была у одной из проституток – Марии, девушки из трущоб. У Марии большие карие глаза. По ночам она отдавалась мужчинам за несколько кусков сахара или за просроченные лекарства, а днем раздавала бесплатный суп жителям трущоб и лечила йодом голые ступни их детей.

Карцо внезапно вздрагивает и открывает глаза: в его уме возникло лицо этой незнакомой ему молодой женщины. До сих пор он умел лишь чувствовать запах, но не видеть мысленно лицо и имя человека, которому этот запах принадлежит. Похоже, что его дар изменяется и становится сильнее. Или, скорее, кто-то вошел в его сознание и добавил свою силу к его силе. Экзорцист встряхнул головой, чтобы очнуться, и лицо Марии растаяло в воздухе. Такси тормозит, шофер дает гудок и снова повышает скорость. Толчки на ухабах, ряды деревьев за грязным стеклом. Как отяжелели веки! У Карцо слипаются глаза.

Паркс давит в пепельнице окурок сигареты и решает искать по всему двадцатому веку. Система несколько секунд изучает новый запрос, а потом на экране появляется список ответов – семьдесят две записи, которые надо посмотреть. Сатанисты, серийные убийцы-мормоны и проповедники. И трупы, целая гора трупов. Молодая женщина быстро листает ответы и просматривает некоторые из них.

19 апреля 1993 года: самоубийство членов секты «Ветвь Давидова» в Вако, штат Техас. Семьдесят четыре ученика Дэвида Кореша покончили с собой, когда агенты ФБР брали штурмом дом, где они находились.

12 июня 1974 года: найдены тринадцать расчлененных скелетов в подвалах, принадлежавших практиковавшей людоедство секте из Вилмингтона, штат Арканзас.

23 сентября 1928 года: коллективное самоубийство секты адвентистов в Гринсборо, штат Алабама. Примерно шестьдесят религиозных фанатиков решили, что нашли дверь в небеса. Они распяли на кресте своего наставника, а потом убили себя, наколов свои подбородки на крючья, которыми пользуются мясники.

Мария присвистнула сквозь зубы, когда увидела черно-белое фото, сделанное в те дни полицией Гринсборо. Шестьдесят трупов висят в ряд, как туши коров на складе бойни.

В этот момент ее взгляд задержался на заголовке другого сообщения, и ее сердце подпрыгнуло в груди. Мария остановила движение на экране и с помощью мышки вернулась на несколько ответов назад. В центре экрана замерла нужная запись.

26 августа 1913 года: в городе Канаб, штат Юта. Старая монахиня найдена распятой в монастыре.

Паркс щелкает по этому заголовку, и на экране возникает вырезка из газеты «Канаб дейли ньюс» от 27 августа. В заметке сказано, что старая монахиня, сестра Анжелина из ордена затворниц, только что

У Паркс пересыхает горло от волнения. Она вводит в меню как можно больше данных, чтобы уточнить поиск – монахини ордена затворниц, убитые путем распятия в 1912, 1913 и 1914 годах; убийца – монах с татуировкой, отличительный знак INRI. Система составляет запрос и выводит на экран карту западного побережья Канады и Соединенных Штатов. На карте мигают четыре точки.

Апрель 1913 года – первое убийство в монастыре ордена затворниц на горе Уоддингтон, в Британской Колумбии. В том же году 11 июня убита затворница в своем монастыре на горе Рейнир возле Сиэтла. Еще одно убийство 13 августа в монастыре на вулкане Лассен-Пик возле города Сакраменто. А еще через две недели была убита сестра Анжелина в Канабе.

Паркс роется в архивах «Канаб дейли ньюс». В номере от 28 августа, то есть на следующий день после убийства, есть статья о том, что люди шерифа арестовали убийцу сестры Анжелины, когда тот пытался перейти границу. Мария рассматривает черно-белую фотографию, помещенную в статье. Полицейские, верхом на конях, тащат за собой на цепи монаха через толпу жителей Канаба, а именитые горожане, сняв цилиндры, ругают его и плюют ему в лицо.

На следующем снимке через ветку переброшена петля. Монаха подняли на коня. Руки убийцы связаны за спиной, и помощник шерифа надевает преступнику петлю на шею. Снимок нечеткий и испачкался за долгие годы, но Паркс замечает, что предполагаемый убийца улыбается в объектив. Эта улыбка, должно быть, адресована фотографу, который стоял сзади своего треножника, – нет, скорее она обращена к тем, кто в будущем станет рассматривать эту фотографию. Молодая женщина отдает системе команду увеличить снимок.

Пока система добавляет еще немного пикселей и усиливает контраст, чтобы сделать снимок более четким, Паркс возвращается к фотографии Калеба, которую недавно получила с помощью морфологической программы. Затем Мария активизирует другую программу и приказывает ей омолодить лицо Калеба. Лицо убийцы перед ее глазами становится все четче, а фурункулы и шрамы исчезают. Затем программное обеспечение объявляет, что закончило работу и омолодило лицо примерно на пятнадцать лет, основываясь на исходных морфологических характеристиках. Мария помещает измененную фотографию Калеба рядом с другой, черно-белой, которая была сделана летом 1913 года, и погружает свой взгляд в черные глаза убийцы. Калеб и убийца из Канаба – один и тот же человек.

Отец Карцо стоит перед застекленными окошками терминала в аэропорту Манауса и смотрит на самолеты, маневрирующие на полосах. Все машины – старые ржавые развалюхи, которые работают на местных линиях. Их возможностей хватает лишь на то, чтобы отвезти груз и нескольких пассажиров в дальние городки бассейна Амазонки. Дальше он различает полосу деревьев – границу девственного леса. Громкоговорители терминала сообщают о прибытии рейса Дельта 8340 из Кито. Карцо смотрит на свои часы. Пора! Он бросает последний взгляд в сторону «Боинга-767», который, вынырнув из тумана, занимает свое место в строю. Затем он отходит от окошка и направляется в другой конец терминала, где стоят ряды чемоданов. В ладони он сжимает ключ, найденный среди вещей отца Джакомино, – старый ключ в измятом резиновом чехле. Камера номер 38.

Священник пробирается через толпу путешественников. Информационные табло объявляют о скором взлете четырех трансамазонских рейсов – в Белем, Икитос и Санта-Фе-де-Боготу. Пахучая толпа, увешанная клетками для кур и перевязанными веревкой картонными коробками, неуклюже бежит к посадочным дверям. За ней сквозь пуленепробиваемые стекла виднеются залы класса люкс для пассажиров регулярных международных рейсов.

Чем ближе отец Карцо подходит к камерам хранения, тем сильнее запах толпы завладевает его сознанием. Тысячи запахов смешиваются между собой и в итоге сливаются в один уродливый, в котором переплетаются затхлые испарения грязи и чернота душ. Карцо задыхается в этом водовороте зловонных запахов. Теперь ему видны уже только грязные затылки и кривящиеся рты – целый лес губ, которые шевелятся, добавляя свою долю звуков в гул толпы.