Это только начало
Шрифт:
– А у меня собака Джинджер.
– Мэни готовится захватить мир.
– А моя Джинджер сенбернар и она уже почти вытеснила меня из комнаты и съела всю еду в Нью-Йорке.
Луи кажется, что Гарри его половинка.
Луи смеется, и впервые ему кажется, что он не неудачник, а самый счастливый человек в мире. Гарри смеется тоже. И вся эта ситуация такая абсурдная и Луи-не-совсем-уже-неудачник, но на его лице очки, под его ногтями грязь, а его новые джинсы (темно-синие, с дырками), которые он купил в Американ Аппарел, грязные на коленях,
Гарри грустно улыбается, закусывает - чертовски сексуально - верхнюю губу и уходит, бросая короткое и больное "Пока!", и если бы это был голливудский фильм, то Гарри уходил бы куда-то в свет, а Луи провожал бы его, смотря ему в спину, а по его щекам текли бы слезы, но это не фильм (ведь Луи неудачник), поэтому Гарри просто уходит и скрывается за дверями университета.
И Луи почему-то кажется, что он не неудачник (хотя это тоже), а идиот, потому что если бы он не был идиотом, он не был бы и неудачником. А так как он идиот, то значит он и неудачник, поэтому симпатичный парень сейчас ушел.
Луи снова будет одиноким - у него не было парня несколько лет, потому что он неудачник и учится на отделении мировой литературы и его кот сумасшедший и последний парень (хотя он был гипотетическим будущим парнем, но Луи все равно называл его парень, ведь все шло к серьезным отношениям) сбежал от Луи, потому что Мэни его покусал, и парень сбежал сразу же в больницу, чтобы сделать укол от бешенства и всякого такого дерьма, потому что у Луи сумасшедший кот. Он говорил уже об этом?
Поэтому да, Луи идиот и как дополнение - неудачник.
Об этом Луи сообщает Зейну, Найлу и Лиаму, когда они сидят в квартире Малика и пьют пиво, потому что учеба отстойная, синий - "Луи, бирюзово-жемчужный" жучок не ловится, неуловимый Гарри-составитель-идеальных-плэйлистов не находится, а Гарри уловимый оказывается таким же неуловимым как Гарри неуловимый и жизнь Луи отстой, а завтра его кот будет захватывать мир, это точно.
– У меня есть номер Гарри, - как бы между делом говорит Лиам, отвлекаясь от "Анатомии мух" и смотря на Луи.
– Но это твой последний шанс встретить любовь, Томмо. Дальше ждать уже невозможно - пара месяцев и ты можешь начать закупать котов и нитки для вязания.
– Это есть в Бро-энциклопедии?
– кривится Луи.
– Вроде там не написано, что мой лучший-в-будущем-убитый-со-всей-жестокостью друг может говорить такие слова. Ты не мой бро, Лимо. Ты совсем не помогаешь. Но так как я идиот, то ясно, почему я дружу с тобой.
– О чем болтаете?
– кричит Найл, и никто не понимает, почему он кричит, но Найл кричит всегда, поэтому Зейн тоже кричит:
– О личной жизни Луи.
– Она у него есть?
– смеется Найл, а потом кричит, потому что он забил год в ворота немцев и потом опять кричит, потому что это оказались не ворота немцев, а его собственные.
Луи бросает в Найла куриные нагетсы, потом в Лиама. Остальные он съедает.
***
Лиам напился.
Найл напился. Зейн напился.Луи трезвый, потому что по бро-энциклопедии сегодня он водитель, но именно Луи сегодня нужно было напиться сильнее всего - он одинок, у него сумасшедший кот, 65 баллов за эссе по Хемингуэю, он упустил симпатичного парня, а его друг назвал их цветок Джорджи, а еще Луи стал зависим от идеального плэйлиста какого-то Гарри.
Луи сидит на тротуаре около клуба и смотрит на проходящих мимо нью-йоркских фриков, потому что сегодня они (а точнее Зейн, потому что он студент чертова факультета художеств, что вынуждает его поддерживать статус творческого парня) решили поехать в клуб в Сохо и Луи кажется, что сегодня все жители Сохо вышли на улицу одетыми, как в Хэллоуин, хотя тот и не за горами.
Луи скучно, потому что он не пьяный. А единственный парень, который хотел угостить Луи выпивкой, был похож на равнинную гориллу из Конго, про которую на днях ему рассказывал Лиам и эта горилла - "Она жутко страшная, Лу, а еще жестокая и ревнивая и гориллы из Конго на грани вымирания, наверно, потому что постоянно дерутся и пищат и спорят".
После этого Луи сбежал из клуба, потому что не хотел, чтобы выпивкой его угостил парень типа "Горилла из Конго", поэтому сейчас он сидит на грязном тротуаре в Сохо и вертит в руках телефон, на котором яркой молнией горит трещина и Луи настолько неудачник, что купить новый телефон он не может.
– Эммм... Луи?
Незнакомый голос раздается прямо над ухом Томлинсона, что тот резко подскакивает, роняя телефон на асфальт, и тот видно этого падения уже точно не переживет и...
Гарри?
– Гарри?
– выдыхает Луи.
Про телефон он благополучно-специально забыл.
– Я, - улыбается Гарри и присаживается рядом с Луи. Он поднимает телефон с дороги и рассматривает его.
– Ремонту не подлежит.
– Гарри, словно судья выносит вердикт. Луи пожимает плечами - сейчас его интересует совсем не телефон. Далеко не телефон.
– Что ты здесь делаешь?
– спрашивает Луи, смотря на Гарри и разглядывая его лицо и черт, Гарри правда очень красивый - красивый по-своему, красивый как-то по идеальному, будто статуя в Древней Греции (черт, откуда в голове у Луи такие сравнения? Статуя, Греция?)
– Моя сестра Джемма позвонила мне, чтобы я ее забрал, но кажется, что она об этом уже забыла, потому что сейчас во всю танцует с каким-то парнем с синими волосами. И вот... я здесь. А ты?
– По бро-энциклопедии я сегодня водитель, поэтому я трезвый и... я здесь.
Гарри смеется, и на его щеках появляются ямочки и Луи подавляет в себе желание закатить глаза, потому что... ну, почему Гарри такой ирреально красивый и чудесный, а Луи неудачник, кот которого хочет захватить мир.
– И что ты собираешься делать всю ночь?
– спрашивает Гарри. И он так пристально, но в то же время нежно смотрит на Луи, что тот краснеет и большим неудачником он быть не может, потому что он краснеет и пусть сейчас одиннадцатый час ночи, но чертов Нью-Йорк и чертов Сохо освещены так, что кажется, что сейчас день, и Луи уверен, что Гарри видит его румянец.
– Ээээ... не знаю, - выдавливает Луи, потому что он правда не знает, а Гарри его спрашивает об этом и это явно имеет значение, ну, Луи так думает и...