Это смертное тело
Шрифт:
— Нет. Неправда.
— А мне кажется, что ты и раньше сомневалась.
— Он любит меня.
— Это ты так думаешь.
— Ты дрянной человек.
— Да, наверное, это так.
Гордон сказал, что посодействует ей. Джемайма вернется на участок и объявит о своей находке. Он уедет, но, чтобы сделать это, понадобится время. Она спросила, как долго, но Гордон точно не знал. Ему надо будет поговорить с некоторыми людьми, и потом он даст ей знать. Она, разумеется, может позвонить журналистам и заработать тем самым дополнительные деньги. Он сказал это с горечью, а потом ушел. Какую же кашу он заварил!
А теперь Джина. Или кто она там есть. Если бы он не вздумал заменить проклятый забор проклятого загона, ничего бы этого не случилось.
Когда через несколько часов после его появления на работе к пабу «Королевский дуб» явился Закари Уайтинг, Гордон был на крыше. Он увидел знакомый автомобиль, въехавший на стоянку, но не занервничал и не испугался. Он уже приготовился к появлению Уайтинга. С тех пор как им помешали в их последнюю встречу, Гордон знал: старший суперинтендант не допустит, чтобы тот момент между ними остался незавершенным.
Коп дал ему сигнал спуститься с крыши. В этот момент Клифф подавал Гордону связку соломы, но Гордон предложил устроить перерыв. День был таким же жарким, как и все предшествующие, поэтому Джосси сказал: «Пойди выпей сидра» — и добавил, что это за его счет.
— Наслаждайся, — сказал он. — Я скоро.
Клифф был только рад возможности отдохнуть, но, увидев приближающегося Уайтинга, он пробормотал:
— Что-нибудь случилось, приятель?
Вероятно, он не знал, кто такой Уайтинг, однако почувствовал исходящее от него зло. Уайтинг носил это зло, словно кожу.
— Все в порядке, — ответил Гордон. — Не торопись, — добавил он, кивнув на дверь, и повторил: — Я скоро.
Выпроводив Клиффа, Гордон стал ждать Уайтинга. Старший суперинтендант остановился перед ним. Как и всегда, подошел к Гордону слишком близко, но Гордон от него не отодвинулся.
— Ты отсюда уезжаешь, — сказал Уайтинг.
— Что?
— Ты слышал. Тебя переводят. Приказ министерства. В твоем распоряжении час. Пойдем. Оставь пикап. Он тебе больше не понадобится.
— Там моя собака…
— К черту собаку. Собака останется. Пикап останется. Это… — Уайтинг кивнул на паб, и Гордон понял, что он имеет в виду крышу, работу, которую он делал, источник его заработков. — С этим покончено. Садись в машину.
— Куда меня посылают?
— Понятия не имею и не интересуюсь. Садись в чертову машину. Нам не нужен скандал. Тебе он не нужен.
Гордон не хотел подчиняться, ничего не узнав. Он не хотел садиться в эту машину неподготовленным. Между этим местом и его домом было множество глухих троп, Гордон помнил о незаконченном деле между ним и копом и думал, что тот не отвезет его домой сразу, что бы сейчас Уайтинг ни говорил. Да он вообще не был уверен, что коп говорит ему правду, хотя смерть Джемаймы и присутствие в Хэмпшире Скотленд-Ярда указывали на то, что это возможно.
— Я не оставлю здесь собаку, — воспротивился Гордон. — Я поеду, и она поедет.
Уайтинг снял очки и потер их о рубашку. Она прилипла к нему в пропотевших местах. То ли жара, то ли предвкушение, подумал Гордон. Возможно, и то и другое.
— Уж не вздумал ли ты со мной торговаться? — спросил Уайтинг.
— Я не торгуюсь. Говорю то, что есть.
— В самом деле, парень?
— Наверное, вам приказали отвезти меня куда-то и кому-то передать. Наверное, велели не делать шума, не устраивать сцен, сделать так, чтобы со стороны это выглядело как мирная беседа двух людей, после которой я спокойно сажусь в вашу машину. Все остальное привлечет внимание. Например, нас заметят люди, те, что пьют пиво в саду. Если мы с вами заскандалим, кто-нибудь позвонит в полицию, а если скандал будет грандиозным — мало ли, дойдет до драки, — то на это обратят еще больше внимания и кто-то заинтересуется, как вы устроили беспорядок из простого дела…
— Тащи сюда свою паршивую собаку, — сказал Уайтинг. — Я хочу, чтобы ты убрался
из Хэмпшира. Ты отравляешь здесь воздух.Гордон улыбнулся. На самом деле по бокам у него струился пот, а по спине стекал водопадом. Слова его звучали резко, но за ними не было ничего, кроме единственной цели: он должен защитить себя. Гордон пошел к пикапу.
Тесс, слава богу, была внутри. Она раскинулась по сиденью, а голову продела в рулевое колесо. Гордон быстро поднял собаку и бросил ее на пол: там было безопасно. Тесс проснулась, заморгала, широко зевнула, выпустив облако собачьего дыхания, и начала вставать. Гордон приказал ей лежать и сел в машину. Одной рукой он прикрепил поводок к ее ошейнику. У Гордона была ветровка, и он надел ее, опустил солнцезащитные щитки, открыл и закрыл бардачок. Тут он услышал шаги Уайтинга по гравию.
— Вряд ли вам нужно, чтобы я заходил в паб, поэтому я должен оставить Клиффу записку.
Гордон был рад, что ему хватило присутствия духа сказать это.
— Поторопись, — сказал Уайтинг и вернулся к своему автомобилю.
Он не сел в него, а зажег сигарету, смотрел и ждал.
Записка была краткой: «Пикап твой, пока он мне не понадобится, приятель». Клиффу не нужно было знать что-то еще. Если у Гордона появится возможность впоследствии забрать машину, он сделает это. Если нет, то, по крайней мере, она не попадет в руки Уайтинга.
Гордон оставил ключи в зажигании. Это была его привычка. Затем он снял с брелока ключ от дома, позвал Тесс и вышел из машины. Все заняло у него менее двух минут. Менее двух минут на то, чтобы еще раз изменить курс своей жизни.
— Я готов, — сказал он Уайтингу.
Собака, как всегда, виляла хвостом, словно мерзкий тип перед ними был еще одним человеком, который мог потрепать Тесс по ее несчастной голове.
— Надеюсь, что готов, — ответил Уайтинг.
Глава 33
Позже Барбара Хейверс с некоторым изумлением подумала, что все, что случилось впоследствии, произошло оттого, что в Линдхерсте все дороги с односторонним движением и все ведут к центру. Они образовывали треугольник, и место, из которого она ехала, вынудило ее следовать по северной стороне треугольника. Так она выехала на главную улицу, посреди которой, сразу за гостиницей, ей надо было повернуть на Ромси-роуд, а та должна была привести ее к полицейскому отделению. На углу Ромси-роуд большую часть дня создавалась пробка из-за светофора. Барбара проехала мимо домов под соломенными крышами на Суон-Грин и последовала дальше, через деревню.
Грузовик, стоявший впереди, выпустил в ее открытое окно страшное облако выхлопных газов. Барбара подумала, что с тем же успехом она могла бы закурить в ожидании зеленого света. Зачем упускать возможность затемнить свои легкие еще сильнее?
Она полезла в сумку и тут увидела Фрейзера Чаплина. Он вышел из здания прямо перед ней. Точно он, она не ошиблась. Машина Барбары стояла в левом ряду, рядом с тротуаром, в ожидании поворота на Ромси-роуд. На здании висела вывеска «Чайная „Безумный шляпник“». «Что за бред», — подумала Барбара и вдруг заметила рядом с Чаплином женщину. Они вышли на тротуар, словно любовники после свидания, но в манере Фрейзера, державшего свою спутницу обеими руками, было что-то не совсем правильное. Он крепко держал ее правой рукой за талию, а левой рукой сжимал ей левую руку повыше локтя. Они постояли перед витриной чайной, и он ей что-то сказал. Потом он поцеловал ее в щеку и посмотрел на нее восхищенным взглядом. Если бы не это крепкое объятие и не неподвижность женской фигуры, Барбара решила бы, что Фрейзер в своем репертуаре, что он именно такой, как она о нем и подумала, когда увидела его сидящим на стуле с широко расставленными ногами — дескать, смотри, что у меня есть, детка, — и с тем самым красноречивым выражением на лице. Но женщина, которая была с ним — кто, черт возьми, она такая? — по ней не видно было, что она вне себя от полученного сексуального восторга. Она скорее напоминала пленницу.