Это несерьезно!..
Шрифт:
— Я вовсе не несчастная, — тихо ответила Поуни, изо всех сил стараясь не расплакаться.
— В самом деле?
Загорелая рука взяла ее за подбородок, заставив поднять голову. Это уверенное движение напомнило ей о Кенте. Каким решительным он был в ту ночь! Она и сама почувствовала себя безоглядно смелой…
Поуни распахнула глаза, неудержимо наполняющиеся слезами. Мужчина тихонько ахнул от неожиданности.
— Я мог бы увезти тебя отсюда… — шепнул он, не отводя руки. — Давай на рассвете поднимем якорь и…
Поуни
— Доминик…
— Уберите руки! — раздалось сзади.
Доминик Партон невозмутимо обернулся и посмотрел в глаза Кенту.
— Разумеется, мой мальчик. — Он не спеша опустил руку и спрятал ее в карман пиджака. — Не беспокойтесь, ничего серьезного не произошло, уверяю вас.
— И не произойдет! — рявкнул Кент, не желая уступать.
Партон помолчал, чуть заметно кивнул и, вскинув бровь, посмотрел на Поуни.
— Дорогая, я готов драться за вас — скажите только слово! Ваш супруг, конечно, большой, но…
Поуни было не до шуток. Кент выглядел как медведь с занозой в лапе. Сердце ее заколотилось гулко, как барабан.
Что такое с Кентом? Неужели он всерьез решил, будто она… Поуни закусив губу, замотала головой. И поспешно отпила еще шампанского. Шампанское подали очень хорошее. Поуни слышала, как гости ахали, разглядывая этикетку. Но ей было все равно, она пила драгоценный напиток, как шипучку.
— Ну что ж, пусть это придаст вам храбрости, — сказал Доминик Партон без тени иронии. — Прощайте, дорогая.
Он ушел. Наступило неловкое молчание. Поуни нервно осушила бокал, и тут же некто в белых шортах и черной футболке с эмблемой яхты на груди налил ей еще.
— Тебя станет нехорошо, — хмуро заметил Кент.
Поуни взглянула в глаза мужу. А ведь прав был Доминик! Шампанское действительно придало ей храбрости.
— Вот как? — вызывающе спросила она.
— Либо тошнить будет, либо ты напьешься настолько, что скажешь «да» любому стареющему ловеласу, который предложит увезти тебя на своей роскошной яхте.
— Стареющему? Да ему не больше сорока!
— Это на двенадцать лет больше, чем мне, и на семнадцать больше, чем тебе!
Кент был зол. А из-за чего, собственно? Неужели он ревнует?! Поуни невольно улыбнулась.
— Он моложе большинства собравшихся здесь людей, — заметила она. — И, насколько я понимаю, не женат…
Ее самодовольная улыбочка окончательно взбесила Кента.
— Зато ты замужем!
Сердце у Поуни запрыгало, точно горная козочка. Она молча посмотрела на мужа, отхлебнула еще шампанского… Он сейчас так близко! Почему же не обнимет ее? Пусть хотя бы коснется ее, как Доминик, — этого было бы достаточно…
— Жена ты мне или нет?
Глаза у Кента горели, и она таяла в этом огне. О Господи! Нет, довольно! Навоображала себе Бог весть чего… Она просто видит то, что хочет видеть. А если на самом деле все не так? Какой дурой она окажется!
Поуни с трудом
отвела взгляд. Кент стоял слишком близко… Разве можно думать, когда он совсем рядом? Ну почему он не обнимет ее? Если ревнует, почему не скажет об этом прямо?— Ты боишься, что люди подумают, будто твоя жена тебе изменяет? Ну, извини… — пробормотала она, снова поднося бокал к губам.
И тут она получила то, что хотела! Кент коснулся ее, точнее, схватил за руку, помешав сделать очередной глоток.
— Да плевать мне, что они там подумают! — процедил он сквозь стиснутые зубы и жадно припал губами к ее руке.
Кент весь дрожал, и Поуни с замирающим сердцем смотрела на прядь темных волос у него на лбу…
«Он меня любит!» Эта мысль пронзила Поуни, точно удар тока. Все тело ее внезапно обмякло, колени подогнулись, но Кент обхватил жену за талию и привлек к себе.
Поуни сквозь одежду почувствовала, как напряглась его плоть. Теперь она знала, что это значит — не для него, а для нее. Какое невероятное наслаждение сулит. Она прижалась к мужу, оторвала руку от его рта и обвила его шею… Кент застонал и прижался губами к ее губам…
— Мне очень жаль вам мешать, — сказали сзади извиняющимся тоном, — но, боюсь, на вас смотрит половина присутствующих…
Свет в салоне был по-прежнему притушен, но тем не менее Кент увидел, что человек двадцать гостей глазеют на них в окна. В том числе и напористая блондинка, которой он вроде бы что-то обещал — только решительно не помнил, что именно.
13
— Мы уходим, — шепнула Поуни сестре.
Кри машинально взглянула на часы.
— Да вы что? Сейчас только половина девятого. А как же ужин?
— Обойдемся без ужина. Ты оставайся, ладно? Если ты останешься, на наш уход никто и внимания не обратит. Попросишь кого-нибудь потом тебя подвезти…
Кри тоже очень хотелось смыться. Она была в дурном настроении. Но Поуни права… Девушка кивнула, шепнув сестре:
— Знаешь, он тебя любит, Поуни. Извини, но я только теперь сообразила, что ты тоже от него без ума. По-моему, он решил… Он, кажется, думает, что ты мне нажаловалась на него… Скажи ему, что я это просто по дурости ляпнула, ладно?
Поуни стиснула руку Кри и незаметно исчезла.
— А это правда, что арабы — чрезвычайно мужественный народ? — спросила какая-то дама, словно ее это и впрямь интересовало.
— Я общалась в основном с женщинами, — коротко ответила Кри. — А вам полагается приз!
— Простите?
— Вы — тысячный человек, который задал мне этот вопрос! Я считала. — И Кри одарила даму ослепительной улыбкой.
Кент попросил одного из матросов потихоньку отвезти их в шлюпке на берег. Может, это и невежливо, сбегать не попрощавшись, но ему надо было немедленно разобраться с женой!