Это не мой мир
Шрифт:
Стоило ткани соскользнуть вниз, я позавидовал самообладанию служанки, получившей оплеуху. У меня не вышло так же мужественно сдержать себя. Увидев, что там внутри сидит Арён, я бросился к ней, впился в прутья и попытался их разжать, не особенно думая, как в моём состоянии это вообще возможно. Не оставляя бессильных попыток, я снова и снова бился об украшенный витиеватыми узорами металл, вгрызался в небольшой замочек и таранил дно, стараясь его выбить. Но всё тщетно.
Я вернул своё внимание к Ким Чхолю, ожидая, что воин уже бросился в атаку и рубит приспешников генерала направо и налево, испепеляя их тела Хвостом Дракона.
Но он всё так же
Жрица опустошённым, невидящим взглядом смотрела перед собой. Обняв колени девушка сжалась в центре клетки.
«Растормошите её, чтобы не была такой скучной!» — приказал Си Чжаонянь.
Один из евнухов схватился руками за клетку и начал трясти её со всей силы, заставляя Арён внутри метаться и биться в панике.
«Мне станет гораздо веселей, если ты вызовешь для меня дракона. Призови его, и мучениям конец, ты же знаешь. Какое тебе дело до того, что будет дальше?»
Жестом генерал приказал оставить жрицу в покое, чтобы она могла ответить. Но Арён только отползла от края и свернулась, прижав ноги.
«Бестолковая! Верните клетку в мои покои! И не давайте девчонке есть и спать! Совсем скоро она станет сговорчивей.»
Я вернулся к Чхолю, что-то же он должен предпринять! Мне стало обидно и больно от собственной беспомощности, от того, что никак не могу прекратить страдания Арён.
Но мой друг, проследив взглядом за тем, как слуги уносят клетку, просто развернулся и пошёл в противоположном направлении.
Со злостью я попытался его ударить, но только проскочил насквозь.
Нет большего дела, чем еда
Как и прежде, Чхоль шёл перебежками, укрываясь от многочисленной прислуги и старжи. Я увязался за ним, хотя моё сердце просилось к Арён, но без тела я ничего не мог сделать, ничем не мог помочь ей. У меня оставалась надежда образумить Ким Чхоля, я не понимал, почему он ушёл, почему оставил жрицу одну тогда, когда ей так нужна его помощь. Всю дорогу я бросался воину под ноги, пытался заставить его споткнуться, пытался кричать, но не слышал собственного голоса.
Наконец, Чхоль остановился, заполз в густые кусты и спрятался. Злясь на него, я стал набрасываться на проходивших мимо стражей, чтобы привлечь их внимание, чтобы у Чхоля не осталось другого выбора, кроме как драться. Но тщетно.
Когда начало темнеть, я бросил напрасные попытки и остановился, не представляя, что я сейчас должен делать.
Выждав очередной момент между патрулями, воин потянулся и расправил ноги, кряхтя. Всё тело его одеревенело от неудобной позы. Сладко вытянувшись вверх, Ким Чхоль вдруг принюхался. Осторожно высунулся из кустов, продолжая жадно сопеть носом. И в следующий миг он вдруг бросился к домику на противоположной стороне дорожки. Словно змея прильнул к земле и ползком пробрался к приоткрытой двери. Замер, прислушиваясь к бульканью тягучей жидкости, потрескиванию дров в печи и тяжёлым женским вздохам.
Ступая на цыпочках, воин осторожно заглянул в щель и, сглотнув слюну, облизнулся.
И было на что! За дверью скрывалась кухня. Ярко горел очаг, а служанки носились туда-сюда, подавая ингредиенты к склонившейся над ондолем* поварихе. Та отправляла принесённые ей овощи, грибы и мясо в разные котелки, успевая постоянно перемешивать варево и жарево.
«Айху!» — разорялась кухарка, рукой отгоняя от себя горячий пар, — «И что я должна приготовить этому господину из столь скудных
запасов! Можно подумать, в деревне еда осталась, после того, как он единственное плодородное поле в могилу превратил! Айху!»Не переставая сокрушаться, женщина стала наполнять тарелки, а остальные служанки тут же подхватывали их и выставляли на многочисленные подносы, украшенные тесьмой и кисточками.
«Смотрите, чтобы снова не перевернул! Глаза в пол, бледнеть по команде! Если чуете, что будут бить, бегите, уж лучше я за вас двойную порцию оплеух получу, чем потом на ваши зарёванные мордашки любоваться! Айху! Только бы не перевернул! Если опрокинет тарелки, вся еда в землю, а земле что? Она с этого даже и цветочка не принесёт, даже корешочка съедобного! А если просто прикажет унести, бегом сливаете всё в ведро и крестьянам за ограду на верёвках, ясно! Только тарелки не уносить! Всё в вёдро! Айху! Только бы не перевернул!»
И подхватив один из украшенных подносов, кухарка вышла, а за ней вереницей и остальные. Ким Чхоль едва успел отскочить и укрыться за угол. Но как только служанки ушли, юноша рывком метнулся на кухню и принялся жадно обшаривать дымящиеся котелки. Живот его довольно заурчал, когда в одной из посудин обнаружилась хорошая порция чего-то отдалённо напоминающего рагу.
— Выглядит не очень, зато запах потрясающий! Наконец-то горячая еда! Вот бы Тхэ Чжо был тут! — пропел себе под нос Чхоль, накладывая еду в найденную тут же тарелку.
"Я тут, дурень! И меня бесит, что единственное о чём ты сейчас думаешь — еда! Как вообще тебе кусок в горло лезет, когда прямо сейчас где-то совсем рядом мучают Арён?!"
Злость вскипела во мне, готовая вырваться наружу обжигающим потоком, подобным лаве, извергающейся из жерла вулкана. Но не находя выход она оставалась внутри меня, прожигая разум. Я от всей души пожелал, чтобы вся еда прошла у Чхоля мимо рта!
Одна из линий проявилась, затмевая собой декорации, вытянулась в мою сторону, будто стараясь дотронуться, и лопнула. Раздался оглушительный треск. Тарелка раскололась надвое прямо в руках у Ким Чхоля, варево вылилось из неё, обжигая юноше пальцы. Непроизвольно он отступил назад, тряся в воздухе ошпаренной рукой.
А я не верил своим глазам… Конечно, сейчас у меня их как таковых нет, но если бы и были, всё равно не поверил бы.
Разорванная линия втянулась обратно и скрылась, но если хорошенько присмотреться, видно было, как она пытается соединить оборванные края обратно, у неё даже получилось, только вот на линию она стала совсем непохожей. Наконец изуродованная мною дуга окончательно затерялась в текстурах, так что отследить её я уже не мог.
Ким Чхоль не бросил попытки поесть, наскоро собрав с пола рагу, вместе с черенками он бросил его в огонь, а сам взялся за новую тарелку и наложил себе ещё. Мешать ему в этот раз я не стал.
Обидно, что вмешаться у меня получилось лишь сейчас, а не тогда, когда Арён затравленно билась в клетке.
«Айху! Вот потому я переживаю за тарелки!»
Увлёкшись едой, Чхоль не сразу заметил в дверях кухарку.
«Молодой господин! Вы же из знатных, не из простых, тогда зачем посуду бьёте?!»
Женщина упёрла руки в бока, так что воин даже растерялся на секунду, что ему теперь делать с таким напором. Как нашкодивший щенок посмотрел он на мокрое пятно на полу, оставшееся от вылившейся пищи, а затем снова на кухарку. Не знаю, заметил ли он, а я точно разглядел её лицо и огромный синяк под глазом. Это была та же самая служанка, которую ударил генерал.